Александра
Шрифт:
(…) Полагаю, сейчас время сказать Тебе еще раз, что я никогда не смогу сменить вероисповедание. Я уверена, Ты это поймешь и увидишь, подобно мне, что мы мучительно пытаемся совершить невозможное, и было бы дурно с моей стороны вселять в Тебя напрасные и несбыточное надежды.
А теперь прощай, мой милый Ники.
Храни и благослови Тебя Господь.
С любовью Аликc».
Ответ
«Гатчина, 17/29 декабря 1893 г.
Милая Аликc.
Прости, пожалуйста, что не ответил на Твое письмо раньше, но Тебе нетрудно представить, каким это было для меня ударом. Я не мог писать Тебе все эти дни, так сильно оно меня опечалило. Теперь, когда беспокойство прошло, я пришел в себя и могу спокойно ответить.
Позволь мне сначала поблагодарить за честность и прямоту, с которыми Ты говорила со мной. (…)
Я с самого начала знал, какое препятствие между нами, и все эти годы глубоко сопереживал Тебе, осознавая те трудности, которые Тебе придется преодолеть! Но все-таки как ужасно тяжело, когда Ты годами мечтаешь о чем-то и когда цель, наконец, казалось бы, близка — опускается занавес (…)
Я не могу отрицать причины, которые Ты мне называешь, милая Аликc; но у меня есть такая, которая также верна: Ты даже не можешь себе представить, как глубока наша религия: если бы Ты изучила ее с кем-нибудь, кто ее знает, и почитала бы книги, где смогла бы увидеть сходство и различия, — возможно, это не беспокоило бы Тебя так, как сейчас! Тебе некому помочь в подобных вопросах, и это также прискорбное обстоятельство в барьере, который воздвигнут между нами! Как печально признавать, что наша преграда — религия!
Не думаешь ли Ты, милая, что пять лет, которые мы знакомы, прошли напрасно и бесследно? Вовсе нет, — во всяком случае, не для меня. И как мне отречься от своего чувства и желаний после столь долгого ожидания, даже после такого печального письма, которые Ты мне написала?
Я верю в Божью милость; возможно, на то Его воля, чтобы я прошел через все это.
Но я уже достаточно наговорил и теперь должен остановиться. Спасибо Тебе за милое фото, посылаю Тебе с этим письмом свое.
Позволь мне пожелать Тебе, милая Аликc, чтобы грядущий год принес Тебе мир, счастье, утешение и исполнение желаний. Да хранит и благословит Тебя Бог!
С любовью и преданностью Ники».
Решение
Апрель 1894 г. Полным ходом идут приготовления к свадьбе ныне великого герцога Эрнста Гессенского и Прирейнского с принцессой Викторией Мелитой Саксен-Кобург-Готской. Поскольку отец Мелиты тем временем вступил в германское наследство в качестве принца Саксен-Кобург-Готского, бракосочетание состоится в Кобурге. Ожидаются представители династий со всей Европы и России. Даже семидесятипятилетняя королева Англии, Виктория, предпринимает по тем временам довольно хлопотное путешествие: в конце концов, она бабушка новобрачных. Должен пожаловать и кайзер Вильгельм II, кузен жениха и невесты. Венчание назначено на 19 апреля 1894 г.
Еще за несколько дней до этого Аликc пишет Ксении, сестре Николая, письмо. Это ответ на послание, в котором Ксения, пожалуй, в последний раз обращалась к Аликc по поводу Николая:
«Новый дворец, Дармштадт, 10 апреля 1894 г.
Милая Ксения.
Нежно целую и сердечно благодарю Тебя за милое письмо и прелестные фото. Так удивительно, что ты тоже собираешься выйти замуж. Да благословит Тебя Господь, моя милая, и пусть Тебе сопутствует лишь счастье.
Моя милая, почему Ты заговорила на эту [50] тему, которую мы не хотели больше затрагивать? Это жестоко, Ты ведь знаешь, что этому никогда
50
В оригинале подчеркнуто.
Давай лучше о другом — через пять дней мы поедем в Кобург на свадьбу Эрни. Ты можешь представить себе мои чувства. Дай им Бог, чтобы они были счастливы — она такая милая девушка…»
Николая даже не внесли в список приглашенных на свадьбу гостей. Царя должен представлять его дядя, великий князь Сергей Александрович, вместе с Эллой и еще двумя родственниками. Однако Николай осаждает отца просьбами, чтобы тот позволил ему поехать в Кобург.
С начала года царю Александру III нездоровится. Несмотря на крепкое телосложение и лишь сорокадевятилетний возраст, его здоровье подрывает сильная простуда, а полученная шесть лет назад в результате железнодорожной аварии внутренняя травма превращается в хроническое заболевание. Хотя энергичный монарх не желает признавать того, но его беспокоит мысль, что серьезная болезнь могла бы вынудить его преждевременно передать наследство не только не подготовленному, но и холостому сыну. Если позволить Николаю поехать в Кобург, он, несомненно, сделает Аликc предложение, и той придется дать окончательный ответ, раз и навсегда. Все попытки уговорить его отречься от нее оказались неудачными.
Нелегко дается Александру решение.
Николай обещает отцу, которого не хочет расстраивать, окончательно отступиться от Аликc, если та откажет ему. Верит ли Александр в ее непоколебимость? Или ему вспоминается то время, когда он сам в молодости любил одну женщину, которая не подходила ему как престолонаследнику? И то положение, в котором он, против своей воли, оказался, когда его брат, первоначальный престолонаследник, внезапно скончался и оставил ему кроме короны еще и суженую? Звучит ли у него в ушах та звонкая пощечина, которую дал ему отец, когда ради любимой женщины он хотел отказаться от престола? Тогда он подчинился и попросил руки чужой невесты…
Но у Николая нет другой невесты!
Наконец Александр соглашается: в случае внезапной передачи трона лучше Аликc, чем никого.
Николай отправляется в путь с тремя дядями, взяв с собой на всякий случай в Дармштадт также православного священника и учительницу русского языка для желанной невесты.
Аликc должна встречать его на вокзале. «Когда она его увидела, то хотела тут же убежать», — описывает позднее эту сцену Элла. Но Аликc остается. В своем дневнике она кратко помечает:
«Кобург, понедельник, 16 апреля.
В 5 на вокзале, чтобы встретить Эллу, Сергея, Ми-хен, Владимира, Поля [51] и Ники. Мы в замке, где они будут жить. Ужин в 7 1/1, затем театр «Птицелов». [… неразборчиво]…»
Первая возможность для разговора с глазу на глаз представляется на следующий день. О нем Николай сообщает в своем дневнике:
«5 [17] апреля. Боже мой! Какой сегодня день! После кофе, примерно в 10 ч утра мы пошли к тете Элле в комнату Эрни и Аликc. Она стала очень красивой, но выглядела чрезвычайно печально. Нас оставили наедине, и тогда между нами состоялся разговор, которого я уже давно желал и одновременно боялся. Мы проговорили до 12 часов, но безрезультатно, так как она все еще противилась смене религии. Бедняжка даже расплакалась. Когда мы расстались, она уже несколько успокоилась».
51
Сергей (супруг сестры Аликc, Эллы) Александрович, Владимир Александрович и Павел Александрович — дяди Николая; Михен — жена Владимира, Мария Павловна, урожденная принцесса Мекленбург-Шверинская (дочь великого герцога Фридриха Франца И).