Александр
Шрифт:
Мне это почти удалось. Так и не поняв до конца, почему какая-то там оказалась-таки убийцей, а смазливый мальчик с хитрющими глазками - невиновным ангелочком, я выключила телевизор и пошла спать.
Понедельник прошел как в тумане. Защита проплыла мимо, оставив легкую волну удовлетворения, а дискета с перенесенным файлом жгла бок через кожу сумки. Зачем я в это влезла? Теперь тащись к этому смазливому психологу, показывай ему свое произведение, заглядывают пытливо в глаза... А если не понравится?
Надо чего-нибудь поесть купить. Холодильник пустой, денег
Александр, как и всегда, ждал меня после лекций. С неудовольствием подумав о своем необычно привилегированном положении, я проплыла в уже знакомый кабинет, где меня сразу же поманили аромат только что сваренного кофе и две свежие булочки на блюдце. Сразу заныл желудок, за ним здравый смысл - на булочках не только толстеют, но и портят здоровье, но перспектива приятной беседы с Александром за чашечкой кофе, обещанная мне синими глазами, огрела душу волной тепла. И как, скажите на милость, этот странный человек сумел мне стать таким близким?
Моя сумка по-хозяйски устроилась на диване, дискета легла рядом с чашкой на стол, и Александр со знакомой мне улыбкой сел напротив.
– Как прошли выходные?
– спросил психолог, отхлебнув из своей чашки.
Я взяла предложенную булочку и взглядом показала на дискету. Говорить не хотелось.
– Я прочитаю дома, - с улыбкой ответил Александр, сунув дискету в папку. Такое пренебрежение к моему труду несколько покоробило.
– Я подумал над нашей проблемой.
Нашей? Как же! Глотнув еще кофе, я, ничего не сказав, ждала продолжения.
– Вы очень одаренный человек, Рита, гораздо более одаренный, чем любой из нас.
– Даже вы?
– не выдержала я.
– Я? Я - тоже одаренный, но в другом смысле. Не желаете ли совместить наши таланты?
Я кивнула - зачем еще бы я с ним тут сидела?
– Ваши таланты мне ясны, - усмехнулась я.
– Но в чем мой талант?
– В умении уходить от проблемы. Это дар, Рита, скрывать свое сознание от стрессов в другом измерении, то есть, в выдуманном мире. Такой дар дается не каждому, дар придумать свой мир, чтобы лучше изучить этот. Вы продумали свои фантазии до мелочей, например - своеобразную одежду, этот голод, детей, положение рабов. Даже героя, и того сумели выдумать. А как же язык, Рита? На каком языке разговаривает ваш герой? На русском?
Я задумалась, и вдруг поняла - а ведь психолог говорит правду... Не на русском они говорили, даже не на английском, и на любом другом языке, который я знаю.
– Не знаю...
– Можете мне сказать пару слов на том языке?
Я уже открыла рот, чтобы попробовать, но не смогла... Я понимала все, но говорить была не в силах. Будто что-то запретило мне говорить.
– Из вас выйдет отличный шпион, Рита, - засмеялся психолог.
– Выучите сами язык своего мира, научите какого-то человека - и вас никто никогда не поймет! Какой он, тот язык?
– Более грубый, чем
– Много согласных...
– Но вы легко перевели мне все фразы на русский, не так ли?
Александр прошептал несколько слов, и я опешила: показалось мне или нет, что Александр говорил на том, странном языке? Мне стало страшно.
Александр впился в мои глаза синим взглядом и тихо прошептал:
– Не бойтесь своих снов, Рита, они не страшны, не опасны. И чувств своих не бойтесь. Они нормальны. Вдолбите себе это в голову, и станет легче. Разрешите себе эту любовь, любуйтесь своим возлюбленным в своих снах и дальше - это ваше право. Когда сами себе разрешите - станет легче, верьте мне! Вам помог дневник?
Я снова кивнула, потянувшись к булочке. Вот так всегда - только перенервничаю, и сразу тянет на еду. От того и страдаю постоянно. Особенно моя фигура.
Сегодня Александр меня пугал - пугал своей неестественной бледностью, тем, что явно с трудом находил слова. На него это было не похоже.
– Я рад. Теперь вы уже не так страдаете?
Я вновь кивнула и выдавила:
– Спасибо.
– Я всегда рад помочь, Рита. Это моя работа. Продолжим?
Снова кивнув, я вдруг опять поймала себя на мысли: домой хочу! К компьютеру! Оказывается, и компьютер может стать наркотиком. Или к кровати! Оказывается, и там можно забыться. Оказывается, и Александр мне больше не нужен. Но почему-то я была уверенна, что психолог меня так просто не отпустит, поэтому доела булочку, допила кофе, устроилась в кресле поудобнее, закрыла глаза и приготовилась отвечать. Что спрашивали, и что я отвечала - не помню.
На улицу я вышла, когда давно стемнело, и с грустью подумала, что вскоре солнышко я буду видеть только в выходные. В будни мне суждено будет уходить затемно и так же затемно возвращаться.
Захотелось обратно к Александру. У него такие милые понимающие глаза, как у следователя, у которого план горит, а перед ним сидит закоренелый преступник и колется, колется, при этом сам. Но мне, по сути, все равно почему это Александр делает. Бойко зацокав по глянцево-черному асфальту, я с каждым шагом будто стряхивала с плеч часть ноши. Легче, мне легче!
И погода уже радовала, даже этот холодок и затянутое тучами небом, радовали. Впервые за долгое время я была почти счастлива.
Но пока я добралась домой по покрытому выбоинами асфальту, в темноте, так как фонари были давно разбиты, и никто их исправлять не собирался, настроение успело испортиться. Войдя в подъезд, я некоторое время в сомнении стояла на пороге, но все же не стала пробовать: работает лифт или нет, и решила пойти наверх пешком.
Достигнув нужной мне площадки восьмого этажа, я отдышалась. Внезапно проснулся лифт, с тихим злорадным жужжанием проплыл вниз и остановился этажом выше. Счастливчик сел в кабинку, нажал на кнопку, двери затворились, и я в сердцах пожелала лифту сломаться. Что-то дернулось, стукнуло, лифт остановился, раздался истошный женский крик, и я, почувствовав себя неловко, скользнула в квартиру.