Александр Гитович
Шрифт:
Стихотворение названо «Заповедь». Иного сегодняшнего читателя может удивить несоответствие «высокою» названия и столь «низкой» темы. Впрочем, никакого несоответствия здесь нет. Поэт подчеркивает, что высокая боеготовность армии рождается из мелочей, она — производная конкретных усилий каждого красноармейца. Но мысль стихотворения шире.
В конечном счете все, чем занимаются бойцы: совершают ли ночной марш по «блестящему и прямому, как дула наших орудий, Выборгскому шоссе», стреляют ли («И черное яблочко цели твоей — как свастика штурмовика»), закаляются ли на занятиях по физподготовке — все делается «во славу рабочего дела». Все они связаны общностью цели — «Связь, великая как дружба, и дружба, нерушимая как связь».
Красноармейцы из «Будней» (так назван один из разделов книжки) крепко связаны со своими однополчанами, от которых приняли эстафету, — героями второго раздела книжки — «Битва». В этом разделе напечатаны два больших стихотворения «Смерть Толмачева» и «Иван Мысин». Толмачев — комиссар гражданской войны. Он погиб под Лугой; когда на поле боя его окружили белогвардейцы, комиссар отбивался до последнего патрона, а последний приберег для себя. Еще недавно автор книг «Мы входим в Пишпек» и «1909 год», может быть, удовлетворился бы только описанием героической гибели комиссара. Но теперь поэту важно проследить истоки подвига. Для этого он должен хоть в малой мере приоткрыть перед читателем дверь в духовный мир комиссара. Он хочет знать не только то, как погиб Толмачев, но и о чем тот думал на поле боя. Гитович не скрывает этого своего обостренного интереса:
Все понимающий в мире этом, Что он увидел в последний миг, Падая навзничь?..Характер Толмачева обозначен только пунктирно, но тем не менее интересно. Он складывается из противоречия внешнего облика Толмачева, отнюдь не героического (комиссар идет в бой, «протерев пенсне», за минуту до смерти он сумел заметить «сосен соседство, синего неба простой кусок»), и непреклонной воли, решительности, подчеркнутой с помощью рефрена: «действуй, действуй!».
На первый взгляд Иван Мысин — человек мирной профессии (он машинист паровоза) — случайно оказался в соседстве с комиссаром Толмачевым и воинами артиллерийского полка. Для Гитовича же он однополчанин. Ведь Мысин — тоже человек подвига: он сумел провести эшелон по горящему мосту и в срок доставить грузы, а потом вернуться к мосту, чтобы потушить пожар. В эти минуты простой машинист становится вровень с комиссаром Толмачевым.
Но перекличка героев «Артполка» продолжается до самой последней страницы книги. В конце ее вчерашние бойцы уже шагают командирами запаса, твердо знающими свое место в общем строю:
От моря к морю, от песка к песку, Мы только в долгосрочном отпуску, Пока она не позовет на бой, Пока бойцы не встанут за тобой. И повторяет воинский билет, Что это отпуск. Увольнения нет.Книга «Артполк» в отличие от всех предыдущих оказалась цельной, злободневной и вместе с тем наполненной романтикой армейских буден. Недаром она тотчас была принята на вооружение в воинских частях и всюду, где обучались допризывники. В стихах, посвященных Гитовичу, его друг и ученик Алексей Лебедев скажет об «Артполке»:
Высокий зал военкомата. Призыв. Холодный луч рассвета. Перед отправкою ребята Берут с собою книгу эту.В
Книга «Артполк» укрепила связи поэта с воинами, сделала его желанным гостем в казарме. Знаменательно, что газета Реввоенсовета Ленинградского военного округа «Красная звезда» (так прежде называлась газета «На страже Родины»), начав знакомить своих читателей с творчеством лучших поэтов, отдающих вдохновенье армейской теме, первую литературную страницу предоставила Николаю Тихонову, а вторую (6 сентября 1933 года) — Александру Гитовичу.
На этой странице Гитович напечатал подборку стихов и статью «О красноармейской поэзии». Статья подводила, так сказать, идейно-теоретическую базу под стихи, хотя адресовалась она начинающим авторам.
«Какова, на мой взгляд, сейчас основная задача оборонной поэзии? — писал Гитович. — Как молодой начинающий поэт должен поступать, чтобы на первых порах своей литературной работы не попасть в мертвое пространство общих фраз и прямолинейной неубедительности?
Наша беда заключается в том, что молодые красноармейские поэты часто не замечают того драгоценного материала, который лежит у них под руками; они не используют своих неоценимых преимуществ: знания Красной Армии и возможности, благодаря этому, показать ее изнутри.
Красноармейский поэт обязан писать свои личные стихи, где было бы все, что его волнует… Он должен быть (иначе это не будет поэзией) прямым и откровенным в своих стихах, не боясь ошибок, которые могут быть на этом труднейшем пути создания подлинно красноармейской лирики».
Почти все, что декларировано в этой заметке, Гитович наполнил конкретным содержанием в книге «Артполк».
Правда, не все критики книги сумели увидеть ее неоспоримые достоинства.
В интересной и в общем верной статье о книге стихов А. Гитовича «День отплытия», вышедшей следом за «Артполком», критик Н. Молчанов, хотя и признавал «Артполк» несомненной удачей, все же отмечал, что «лирика этой книги элементарна». Критик не заметил, что идейный и лирический подтекст книги сильнее ее фактологии. Именно это и обеспечило ей ту жизнь, о которой сказал А. Лебедев.
Давно окончилась война, когда Гитович получил вдруг письмо от сотрудника «Правды» И. Бокова.
«Уважаемый Александр Ильич!
Разбирая в эти дни личную библиотеку, я обнаружил не совсем обычный экземпляр сборника Ваших стихов „Артполк“. Дело в том, что эту книжечку я подобрал в 1945 году где-то в Германии, в районе действия 2-го Белорусского фронта, в Политуправлении которого я тогда служил.
На книге имеются надписи ее бывшего владельца, артиллериста И. С. Степанова. Возможно, желание сделать эти надписи навеяно названием последнего стихотворения сборника („Надпись на книге стихов“ — Д. Х.).
И. С. Степанов написал на книге: „Она была увезена немцами“. И далее, обращаясь к тем, к кому, может быть, попадет она: „Пришли мне, если я буду жив, письмо после войны“. И оставляет свой адрес: „Сам я из г. Венева Тул(ьской) об(ласти), ул. Володарс(кого), 33“».