Александр Беляев
Шрифт:
Беляев словами своего героя рассказывает о том, какими были эти пики раньше, рассказывает образно, рисуя быт, экономику небольшого провинциального городка, который постепенно преображается. Показывает писатель разные эпохи — вплоть до того времени, когда пики, моменты наивысшей нагрузки электростанций сгладились, когда стало возможным вести энергетическое хозяйство по единому продуманному плану. Этого нельзя достигнуть при капитализме — заключает автор, сравнивая энергетику капитализма и социализма.
В 1934 году Беляев встретился с приехавшим в Ленинград Гербертом Уэллсом. На этой встрече
Беляев был в курсе текущих событий и умел мыслить как писатель, болеющий за судьбу человечества. По поводу своего романа «Прыжок в ничто» он говорил: «Я понимаю, что слишком прямолинеен в своем повествовании. Но приближаются такие времена, что прямолинейность — лучшее оружие романиста». И редактору «Прыжка в ничто» он не раз повторял: «Берлин может стать гнездом, из которого выпорхнут виновные за судьбу нашей планеты». Эта острота восприятия окружающей действительности ярко проявилась в интервью-беседе с Уэллсом.
Г. Мишкевич, присутствовавший, как журналист, при этой встрече, рассказывает:
«Александр Романович пришел в «Асторию», где происходила встреча, весьма активно настроенным, и настроенным против Уэллса. Потому что Уэллс не понимал существа ни нашего строя, ни гитлеризма, потому что во всем у него било ключом уэллсовское фабианство, столь неприемлемое духу советского мышления. В этом смысле он и Вейнберг держались на встрече весьма непримиримо, более непримиримо, чем деликатнейший Я. И. Перелыман и Н. А. Рынин».
Между Беляевым и Уэллсом произошел любопытный диалог.
«…Беляев. Читают ли у вас, в Англии, произведения советских писателей?
Уэллс. Я по нездоровью не могу следить за всем, что печатается в мире. Но я с удовольствием, господин Беляев, прочитал Ваши чудесные романы «Голова профессора Доуэля» и «Человек-амфибия». О! Они весьма выгодно отличаются от западных книг. Я даже немного завидую их успеху.
Профессор Вейнберг. Чем же именно отличаются эти романы Беляева от фантастики Запада?
Он попросил хотя бы кратко охарактеризовать общее состояние западной научно-фантастической литературы — одной из самых массовых.
Уэллс. Мой ответ на Ваш вопрос, господин профессор, будет весьма краток. В современной научно-фантастической литературе на Западе невероятно много фантастики и столь же невероятно мало науки… Я продолжаю работать над книгой, в которой мне хочется отобразить некоторые черты нынешней смутной поры, чреватой военными потрясениями.
Беляев. Нас радует, что вы не останетесь в стороне от общей борьбы против военной угрозы. Правильно ли я вас понял?
Уэллс. Более или менее правильно…»
Надо заметить, что у Беляева был уже случай вести диалог с Уэллсом — правда, заочно. В 1933 году он опубликовал в журнале «Вокруг света» очерк «Огни социализма, или господин Уэллс во мгле». Этот очерк представляет собой превосходный образец политической публицистики.
Как известно, после своего первого визита, в 1921 году, Уэллс выпустил книгу под многозначительным названием «Россия во мгле». С этой книгой полемизировал Беляев.
«Он, представитель английской цивилизации, — пишет Беляев, — великий романист и фантаст, умеет ценить силу
На страницах очерка появляется Ленин, твердо верящий в будущее, сконцентрированное в генеральном плане электрификации России.
Затем Беляев переносит читателя уже в 1933 год, показывает глазами приехавшего в СССР французского политического деятеля и писателя «днепровскую симфонию», жемчужину первой пятилетки — Днепрогэс.
«Когда смотришь на все это, то кажется, что находишься в фантастическом уэллсовском городе Будущего!..» — замечает француз. И Беляев обращается к Уэллсу:
«Вы слышите, знаменитый писатель, непревзойденный фантаст, пророк и провидец будущего, специалист по социальным утопиям? Фантастический город построен!.. Сравните его с Вашими городами во мгле! Но напрасно знаменитый французский путешественник приписывает Вам честь. Это не Ваш — уэллсовский город! Ваши утопические города останутся на страницах Ваших увлекательных романов… Это город — «кремлевского мечтателя»…
Вы проиграли игру!»
Часть девятая
В журнале «Вокруг света» в 1934 году начал печататься научно-фантастический роман «Воздушный корабль».
Основой романа послужила идея Циолковского о цельнометаллическом дирижабле. Полет на таком дирижабле от южных широт до Северного полюса составляет главное содержание романа. Кроме того, в нем рассказывалось и о будущем планеризма.
По итогам анкеты журнала «Вокруг света» за 1935 год роман получил «почти единодушное признание».
Роман обратил на себя внимание К. Э. Циолковского. Между писателем и ученым завязалась переписка. Циолковский помог Беляеву переработать роман «Прыжок в ничто», который вышел в следующем году новым изданием.
Беляев стал страстным пропагандистом величественных планов Циолковского, мечтавшего о покорении космоса.
Идеи Циолковского привлекли Беляева своей грандиозностью, смелостью мысли, размахом воображения. Привлекала его и сама личность ученого.
«Я перебираю его книги и брошюры, изданные им на собственный счет в провинциальной калужской типографии, его письма, черновики его рукописей, в которые он упаковывал посылаемые книги, его портреты — и раздумываю над этим человеком, который прожил тяжелую и в то же время интересную жизнь. Он знал Солнечную систему лучше, чем мы — свой город, мысленно жил в межпланетных просторах, чувствовал себя «Гражданином Вселенной»… — писал Беляев в статье «Памяти великого ученого-изобретателя». Он считал Циолковского «первоклассным научным фантастом в лучшем смысле этого слова».
Впоследствии Александр Романович отмечал, что для Циолковского характерно не отрешение от всего земного, а фанатическая ненависть к тому, что приковывает нас к Земле — к земной тяжести. Впечатления о Циолковском сложились у писателя и из переписки.
Горький, восхищавшийся размахом мысли Циолковского, его трудами, «поражающими воображение», писал: «…пора, давно пора! — написать об этом изумительном человеке книгу». И Беляев откликнулся на призыв Горького, решив создать литературный портрет знаменитого деятеля науки.