Алекс
Шрифт:
Он поймал мой взгляд, а его свирепый взгляд мог бы раскрошить краску на стене позади меня. Не признав меня, он развернулся ко мне спиной и продолжил колотить снаряд. Черта с два. Повернуться ко мне спиной, будто я не стою его времени? Хрен там было. Сейчас я напомню ему, с кем он имеет дело. Напомню ему, что он мой.
Мой!
Глава 8
Алекс
Какого черта он здесь делает? Ни одного гребанного слова за две недели, и он дождался, когда
Я отвернулся и продолжил обрабатывать снаряд, моя кровь бежала по венам все быстрее. Я ожидал, что он отмахнется, пойдет поболтает с Эверли или еще что-нибудь. Он уже доказал, что может поиметь и бросить меня, так почему это должно его заботить? Я обалдел, почувствовав, как руки легли на мою спину и толкнули меня вперед. Хорошо, что я умею замечательно держать равновесие, а то бы врезался в тяжелый мешок.
Он вперился в меня взглядом разъяренных черных глаз, когда я повернулся и толкнул его в ответ.
— Бл*дь, какого черта, Ян?
— Не делай вид, будто бы не заметил меня! В чем дело, другой парень здесь, а? — его челюсть напряглась, когда он огляделся вокруг. — Ты привез его домой с собой?
О чем, мать твою, он говорит?
— Привез домой кого?
— Того, кого защищал. — слово «защищал» он произнес с издевкой, и, как только я понял, к чему он клонит, не смог сдержаться. Я засмеялся. Просто разразился смехом. Он ревнует? Это бесценно. Лицо Яна покраснело, и его губы превратились в две тонкие белые линии. Когда я смог восстановить дыхание, я повернулся и начал снова работать над снарядом.
— Какая разница, Ян? Ты, явно, сделал свой выбор. Ты хочешь трахаться со случайными лахудрами из бара и притворяться, что это делает тебя счастливым. Что я делаю или с кем, не твое собачье дело.
— Нет, мое! — он толкнул меня и прижал мои плечи к стене, приблизившись к моему лицу почти вплотную. Его тяжелое дыхание опаляло мою щеку, пока его взгляд следовал вниз по моему лицу, остановившись на губах.
— Мы привлекаем внимание. — сказал я спокойным голосом, заставляя себя расслабиться.
— Мне пох*й. — сильными руками он схватил мое лицо, и его губы едва коснулись моих, когда он ворвался языком в мой рот, целуя меня со смесью страсти, отчаяния и неприкрытой ярости. Поцелуй продолжался вечность, наши языки хлестали и толкали друг друга, возбуждая нас чувственной страстью.
Все беспокойство, печаль и злость, которые я чувствовал в последние две недели растворились при его прикосновении. Будь он проклят.
Когда мы оторвались друг от друга, он прижался своим лбом к моему, и его слова шокировали меня даже больше, чем его безумная вспышка ревности.
— Прости меня, Алекс. Мне чертовски жаль.
— За то, что трахнул кого-то другого?
Закрыв глаза, он кивнул.
— За все. За измену, за то, что слишком упрям, чтобы позвонить и извиниться. За то, что не осознавал, что имею, пока не стало слишком поздно. Я люблю
Меня переполняли эмоции, и я постарался проглотить комок в горле. Я обхватил рукой его челюсть, он потерся щекой о мою ладонь.
— Еще не слишком поздно. Мы можем разобраться с нашими проблемами, но тебе нужно разговаривать со мной. Ты не можешь просто подрывать наши отношения, когда тебе вдруг становится страшно. Мы должны все решать вместе.
— Вместе, — повторил он, обнимая меня. — Я должен знать, спал ли ты с ним.
Было так приятно чувствовать, как его тело прижималось к моему, его дыхание на моей щеке.
— Нет, я не тот, кто спит с кем попало, помнишь?
С тихим смешком он отступил назад.
— Квиты. Мне жаль, что я трахнул ее. Клянусь, у меня никого не было после твоего ухода. Мне не нужна женщина. Мне нужен только ты.
От слов, которые я очень хотел услышать, у меня в горле образовался комок, и я с трудом его проглотил.
— Я твой.
Его лицо расслабилось.
— Я скучал по тебе.
— Я тоже. Что нового дома? Выходные с Кайлом прошли нормально?
— Он остался в школе. Сказал, у него свидание. О, кстати, я завел собаку.
— Ты завел собаку, — повторил я, уверенный, что он шутит.
— Щенка. Ты его полюбишь.
По громкоговорителю объявили мое имя.
— Хочешь посмотреть, как я надеру кому-то задницу?
— Однозначно.
Поединок закончился почти сразу, как начался. Это нечестный матч, правда, потому что у парня нет и малой доли моего опыта в поединках. Хотя, это все в удовольствие и на благое дело. Когда все закончилось, мы пожали друг другу руки. После моего поединка будет еще один, и я с нетерпение ждал его, так как узнал, кто в нем участвует.
Никто иной, как гомофоб Дейв из зала Майка, парень, который никогда не будет драться с гомиком. Я вдвойне рад, что он приехал с друзьями, с теми же парнями, которые говорили гадости обо мне в тренажерном зале. Они смотрели на меня, как на сумасшедшего, когда я улыбался Дейву, пока он занимал свое место на ринге. Не страшно. Я знаю две вещи, которые не знают они. Я знаю, что Ленни, борец из соседнего спортзала, выбьет всю дурь из Дейва. А также то, что Ленни тоже гей.
Может я перекинулся парой слов с Ленни о прежнем поведении Дейва. Высокий и стройный, Ленни относится к тем борцам, нога которых врежется в твою голову, а ты даже не заметишь, как он пошевелил ею. Он быстрый, как молния, и сильный, как черт. Не могу дождаться, чтобы увидеть это.
Ян стоял сзади меня, обняв за талию и положив подбородок на мое плечо.
— Как ты думаешь, кто победит?
— Он у Ленни в кармане.
Так и было. На это почти трудно смотреть. Почти. Ленни мог уложить его за тридцать секунд, но в чем тогда веселье? Вместо этого, он играл с ним, ударил его ногой в челюсть, подбил глаз, сжал его живот в тисках настолько сильно, чтобы смутить его, затем отступил, дав ему возможность восстановиться, прежде чем снова сделать это. Дейв продолжал попытки сбить его с ног, но Ленни не поддавался. Когда он на ногах, у него есть преимущество, и он не желал от него отказываться.