Алекс
Шрифт:
— Да неее… не-не-не! — протестуя, машу ладошками. Ну сколько можно? У меня голова идёт кругом. Ещё парочка доз горячительного, и я свалюсь в снег чертить на нём снежного ангела своими конечностями. — Да ну нафиг! На-фиг!
— Давай! Давай! Давай! — дружно скандируют двое сумасшедших, находясь навеселе как и я.
Черт! Пью. Вкусная же зараза…
— Не местная, что ли? — спрашивает продавец сыра и мясных изделий, нарезая на тарелку тонкие, почти прозрачные ломтики вяленного мяса. — Пусть закусывает, а то на санках не усидит.
В «крытом
— Обедать кто-то хочет?
— Берти, с ума сошёл? — икает Аманда, потирая ладошкой сытый живот. — Наелись от пуза! Со? А ты?
— Обед в меня точно не влезет, — тяжко вздыхаю, отказываясь от очередного кусочка сыра. Шоколадный стаканчик — последнее, что смогла в себя затолкать.
— Отлично! Тогда идём на горку? — парень достаёт из кармана деньги и осматривается вокруг в поисках чего-то.
— Вы идите, а я Лекса наберу и догоню вас.
— Да пошли ты его! — выпаливает недовольный братец своей сестре, подходя к очередному прилавку.
— Не могу, малыш. Знаешь, как он классно трахается! Это большая редкость — совмещать в себе столько хороших качеств. Да и соскучилась я. Идите, я скоро!
— Ну что, Со, готова прокатиться с ветерком? — Бето полностью переключает на меня своё внимание, оплачивая подозрительный предмет для будущих развлечений.
Я смотрю на пластиковую тарелку для катания по снегу, и меня немного передергивает. На таких экстремальных штуках я действительно ещё не скользила. Черррт! Чувствую себя недоделанным Аладдином едва ли не на ковре-самолёте.
— Эта вещица реактивная? — прищуриваясь, беру в руки тарелку и недоверчиво рассматриваю её со всех сторон. — Летчикам такие летательные аппараты, наверное, не снились.
— Как поведёшь, так и полетит, — хохочет парень, а затем наклоняется к уху и низким сексуальным голосом интересуется: — Хочешь, буду твоим пилотом, красотка? Оседлаешь мои бёдра сверху лицом к лицу и прокатимся.
Вздрагиваю от щекотки. Блин! Может я вовсе не Аладдин, а самый настоящий ненормальный Колобок? «Дедушка» мой, он же волчара, скорее всего, рвёт и мечет. Делаю глубокий вдох. Хрен с ним! Чтобы хоть как-то отвлечься от раздражающих мыслей и пылкого взгляда Бето, принимаюсь внимательно читать инструкцию:
«… изготовлена из морозостойкого и ударопрочного материала. Прекрасно развеселит ребенка. Ручки-держатели присутствуют».
О! Уже хорошо! — растягиваю довольную улыбку. — Пусть только попробует этот горе-Казанова оторвать руки от штурвала! Глаза сосредотачиваются на следующих параметрах:
«… диаметр 60 см; нагрузка до 50 кг!»
Э, неее, Бетюня, если наши попы вместе прильнут к этому чудо-диску в позе «наездницы» и промчатся со
Прикинув в своём воображении эту картину, отпускаю нервный смешок и следом предлагаю компромис:
— Если только привяжешь вторую сзади! М?
— В чем же тогда экстрим, Со? — возражает настырный любитель приключений. — Нееет, мы покатаемся вместе. Это будет феерическое зрелище! Струсила?
И я согласилась, мать его! Потому что настроение ни с того, ни с сего подскочило вверх, словно артериальное давление от хорошей порции секса! Только веселье от нашего горного катания длилось ой как недолго. Кто ж знал, блять, что моя задница — самая неудачная задница в мире!!!
На третьем заходе экстремального катания тарелка под нами треснула, наскочив на что-то твёрдое в снегу. Мы с громким визгом и с довольным хохотом кубарём повалились в соседний сугроб. Я упала на спину, Бето свалился на меня сверху и придавил своим горячим телом. До этого момента хлопья снега не были такими пушистыми. Снежинки изредка пролетали в морозном воздухе. Сейчас же снег пустился ещё сильнее, покрывая моё разгоряченное лицо влажными капельками.
— Ты очень красивая девушка, София, — хрипит в мои губы красавчик-мажор. Его карие глаза резко меняют цвет до самых чёрных омутов, которые я когда-либо видела. Под ним становится трудно дышать, и я, раздвигая пошире бёдра в попытке освободиться, лишь способствую принятию удобной «классической» позы, используемой в сексе. «Наглая морда» пользуясь случаем, обрушивает на мои губы робкий, выпрашивающий поцелуй. Мир слегка плывёт… то ли от выпитого спиртного, то ли от…
— Отсутствие поклонников вынуждает человека к поиску, что демонстрирует его как гулящего… — раздаётся в тумане оооочень знакомый, и слишком разочарованный голос. — И как? Отлично повеселилась?
Алекс.
— Дерьмо… — процедив сквозь зубы, София с широко разведёнными бёдрами замирает под телом «смертника». — Гулящая женщина согласится только на то, что она кокетка! — опомнившись, парирует на мою едкую реплику. — И почему повеселилась? Я только начала… кокетничать! Правда, Бето?
Полдня, блять! Всего-то полдня без присмотра, и уже нашла мне замену, чтобы досадить! Нервный смешок, больше похожий на рычание, вырывается из меня на волю, накрывая сверху сладкую парочку. Смотрю на неё и меня распирает чувство ревности. Гнев прошибает мозг, и руки сами приходят в движение, снимая с плеча, отбрасывают в сторону лыжи, пальцы впиваются в куртку недокамикадзе, отрывают его от острой на язык колючки и отшвыривают прочь, в соседний сугроб. Слышится протяжный стон. Мне похрен, на что он приземлился лицом.