Алекс Верус. Участь
Шрифт:
– Привет!
– Привет, Алекс, – произнес голос Лоны. – Ты занят?
– Ничуточки. Как ты?
– У меня – небольшой улов. Я заглянула в одно интересное местечко в Клэпхэме и кое-что обнаружила. Можно занести находку к тебе?
– Прямо сейчас?
– Ничего страшного не случится, я тебя уверяю!
– Вообще-то, нет. Но к чему такая спешка?
– Я… понимаешь… – замялась Лона. – Мне как-то не по себе. Было бы лучше, если бы я оставила это в твоем магазине.
Пока события развивались предсказуемо: как я уже сказал, день выдался долгий.
– Помнишь
– Кажется… ведь парк находится рядом с «Торговыми рядами», да?
– Я буду ждать тебя там. Ты сейчас где?
– В Клэпхэме. И я на велосипеде.
– Значит, через полтора часа. Ты должна успеть до заката.
– Пожалуй, мне стоит поторопиться. И я… – Лона осеклась, затем заговорила уже твердым голосом: – Хорошо. До скорой встречи.
И она отключилась. Сперва я держал мобильный в руке, уставившись на дисплей. Лона подрабатывает в моей конторе, ищет оригинальные предметы, которые можно продать, хотя я не думаю, что она занимается этим ради денег. В любом случае я не смог припомнить, чтобы она говорила настолько взволнованным голосом. Я невольно задумался, что же она обнаружила…
Магическое дарование и магию в целом можно рассматривать как своеобразную цветную пирамиду, хотя ее основание напрочь лишено даже намека на колдовство. Оно и понятно – ведь нижний слой пирамиды составляют так называемые обычные люди. Они видят мир монохромным: они о магии ничегошеньки не знают и вообще знать не хотят – за что им огромное спасибо. У них всегда своих забот хватает, а если они и сталкиваются с чем-либо сверхъестественным, то они мгновенно убеждают себя, что никогда ничего не видели.
К ним, наверное, относится девяносто процентов взрослого населения нашей планеты.
Далее идут восприимчивые – те, кто способен различать цвета. Они благословенны (или прокляты, в зависимости от различных точек зрения) по сравнению с обычными людьми. Они способны ощущать магию Земли, энергию Солнца, Луны и звезд. Они сразу же согреваются в тепле и уюте старинного особняка и чутко вслушиваются в мучительно-медленный шепот смерти и ужаса в местах Мрака. В основном они не умеют описывать свои ощущения, однако двое восприимчивых способны узнать друг друга по схожим переживаниям, и тогда между ними устанавливается прочная связь.
Вам когда-нибудь приходилось чувствовать себя связанным с кем-либо, словно у вас есть нечто общее, хотя вы и не догадываетесь, что это?
В магии дело обстоит примерно таким же образом.
Выше восприимчивых в иерархии магов стоят адепты. Их мало – приблизительно около одного процента, но в отличие от восприимчивых они способны в незначительной степени управлять магией. Нередко их дар бывает настолько слабеньким, что адепты даже не сознают, что занимаются магией. Временами им «везет» в карты и они быстро «угадывают», что у другого на уме, но все это проявляется настолько неопределенно и бывает столь зыбким, что адепты просто считают, что они с рождения везучие или проницательные. Но иногда до них доходит, что они делают, и тогда они начинают взращивать свой талант – причем некоторые добиваются весьма впечатляющих результатов.
И, наконец,
Лона находится где-то посредине между восприимчивыми и адептами. Мне нелегко определить, кем именно она является, потому что у нее есть уникальные качества, благодаря которым ее трудно отнести к той или иной категории. Признаюсь, что Лона бывает опасной, но она входит в круг моих немногочисленных друзей, а это – самое главное. Я с нетерпением ждал встречи с нею. Ее тон пробудил во мне беспокойство, я заглянул в будущее и с радостью отметил, что Лона прибудет через полтора часа, точно в срок.
Однако попутно я увидел нечто по-настоящему тревожное: через пару минут в дверь кто-то войдет, несмотря на то что я перевернул табличку на «ЗАКРЫТО». В Кэмдене полно туристов! Всегда найдется чрезмерно наглый тип, думающий, что он может врываться в любой магазин и устраивать там шопинг-дебош.
У меня не было никакого желания вставать и запирать дверь, поэтому я угрюмо глазел на улицу до тех пор, пока к витрине не подошел какой-то мужчина.
Он был в выутюженных брюках, в рубашке и при галстуке – через секунду он уже переступил порог моего заведения. Дверной колокольчик мелодично зазвонил, и мужчина выгнул брови.
– Привет, Алекс.
Как только мужчина заговорил, я его узнал. Меня захлестнула волна адреналина, которая грозила превратить мой магазинчик в руины.
Моя правая рука скользнула к ящику письменного стола.
Я не ощутил явной угрозы, но это ничего не значило. И ничего не меняло.
Лайл замер у двери, пристально глядя на меня.
– Вот так ты встречаешь гостей?
Прошло уже более четырех лет со времени нашей последней встречи, но Лайл выглядел в точности таким же, каким я его помнил. Приблизительно одного возраста со мной, худощавый, короткие черные волосы и оливковый оттенок кожи намекали на то, что где-то в родословной у него затесался предок с берегов Средиземного моря. Он предпочитал дорого одеваться и носил свои костюмы с той изящной небрежностью, о которой я мог бы только мечтать.
Лайл всегда умел хорошо выглядеть.
– А кого ты еще с собой привел? – спросил я.
Лайл вздохнул.
– Никого. Боже мой, Алекс, с каких пор ты стал мнительным занудой?
Я проверил и перепроверил его слова, убеждаясь в том, что он говорит правду. Насколько я мог судить, поблизости не слонялось ни одного мага. А после того как мой пульс угомонился, я рассудил, что, если бы Совет решил нанести удар, Лайла направили бы ко мне в последнюю очередь.
Внезапно я поймал себя на том, что и впрямь стал мнительным.
Сами понимаете, все вышесказанное вовсе не означало, что я счастлив видеть Лайла.
Он уже направился ко мне, но я резко произнес:
– Стоп!
Лайл нехотя подчинился и пожал плечами.
– А теперь? – спросил он, не дождавшись от меня никакой реакции. Лайл застыл посреди магазина между реактивами и полками со свечами и колокольчиками. – Будем стоять и пялиться друг на дружку?
– Почему бы тебе не рассказать о цели твоего визита?
– Я предположил, что мы побеседуем в другой обстановке, – Лайл склонил голову набок. – Может, поднимемся наверх?