Альда 2
Шрифт:
— Спасибо, я подумаю, — пообещала Лани. — А ты все-таки чем-нибудь занялась бы. Съезди к кому-нибудь в гости, что ли! А то твои телохранительницы от скуки скоро весь виноград в гостиной съедят, а потом будут маяться животом.
— И к кому?
— Хотя бы навести Галу. У нее муж ушел на войну, да и отец, наверное. Ей тоже одиноко и тоскливо, только она к тебе за утешениями не придет, хоть сейчас и баронесса.
— А ведь действительно! — оживилась Альда. Сейчас и съезжу. Тебе никто не говорил, что ты молодец?
— Все вокруг. Захвалили ребенка на фиг!
— Ты специально произносишь это дурацкое
Дом барона Сура Лаграха в новом городе не сильно отличался от прочих. Гвардейцев Альда не взяла, поскандалив с Лебом Сорди, замещавшим ушедшего в поход капитана.
— Я еду в новый город к подруге и моих женщин мне в этой поездке достаточно! — сказала она Лебу. — Если хотите, можете хоть всей гвардией сопровождать, но в отдалении, и в дом я никого не возьму!
На стук выбежала открывать молодая девушка, взятая в дом служанкой.
— Проходите, миледи! — почтительно поклонилась она Альде. — Госпожа сидит дома. Только она — девушка замялась — не совсем готова к приему гостей. Может быть, я ее предупрежу?
— Ничего, — успокоила ее Альда. — Мы с вашей госпожой подруги, так что ее неготовый вид я как-нибудь переживу. А вам девушки — сказала она своей охране — наверное, лучше пока побыть в саду. Я вас чуть позже позову.
Гати хотела возразить герцогине, но Лади взяла ее за руку и потянула на скамейку, шепотом объяснив, к кому они приехали. О Гале она довольно слышала от сестры герцога.
Гала действительно была не в лучшем виде для приема гостей: она сидела у окна спальни и плакала.
— Ну что тебе нужно? — не оборачиваясь, сказала она на звук открывающейся двери. — Сказала же не беспокоить! Уже и пореветь нельзя!
— Разве это дело — плакать в одиночку? — с улыбкой спросила Альда. — Скажи, о чем плачешь, поплачем вдвоем.
— Ваша светлость! — воскликнула Гала, вскакивая с кровати и собираясь отвесить поклон.
— Поклонишься — дам по шее, — пообещала Альда. — А еще раз обзовешь светлостью, обижусь, и ноги моей в твоем доме больше не будет! Здравствуй, Гала! Это сколько же мы с тобой не виделись? Дай я тебя хоть обниму!
Некоторое время Лади спокойно сидела на скамейке, дожидаясь вызова хозяйки, потом начала волноваться. Не выдержав, она встала и зашла в дом. Следом за ней вошла Гати. Услышав всхлипывающие звуки, обе рванулись к спальне и распахнули дверь. У окна, обнявшись, плакали две девушки, а чуть поодаль стояла заплаканная служанка.
— Ну и что, консул? Еще не надумали? — спросил король Мехал юношу, которого доставили по его приказу из подвальной тюрьмы. — Плохо! А мне вот один ваш патриций сказал, что вас, оказывается, дома ждет очаровательная молодая жена. Как жестоко с вашей стороны оставить ее вдовой! Нет, убивать я вас по-прежнему не собираюсь, хотя от вас одни убытки. Просто при такой жизни вы сами скоро зачахнете. Ну что вы упрямитесь, Лаций? Ведь сказано вам, что я собираюсь воевать не с вами, а с союзом.
— Лаций Савр, триумфатор? — спросил консула зашедший в допросное помещение мужчина со смутно знакомым лицом.
Одет он был, как обычно одевались патриции,
— Мне кажется, я вас где-то видел, — сказал Лаций, с недоумением глядя на патриция, зашедшего в помещение службы, как к себе домой.
— Очень может быть, — равнодушно ответил тот. — Вы могли меня видеть, когда я, как и вы, был гостем Сената, или в императорском дворце. А я, к сожалению, не был на вашем награждении и вообще вас не помню. Вам, Лаций, король дело говорит. На Сатхем вот-вот нападет союз королевств, и Империя не заинтересована в его победе. Да что я вам все объясняю, как маленькому, сами должны понимать. Если сейчас же не примите решение, больше с вами никто возиться не будет: всем будет просто не до вас. От вас и сейчас уже реальная польза небольшая.
— Я согласен! — решился консул. — Что я должен делать?
— Я плыву с вами, — спокойно сказал капитану невысокий мужчина с невзрачной внешностью, одетый в обычную матросскую робу.
Если бы не золотой диск на цепочке, надетый на его шею, капитан выгнал бы нахала вон. Диск, с которого на капитана бесстрастно смотрело изображение недремлющего ока службы ревнителей, не давал этого сделать.
— А раньше нельзя было предупредить? — проворчал он. — У меня нет для вас помещения.
— Мне не нужна отдельная каюта, — сказал ревнитель, пряча свой медальон в вырез рубахи. — На мне не зря эта одежда. Надеюсь, в матросском кубрике для меня место найдется? Вот и прекрасно. Зовите меня Родом. И, капитан, меня сюда прислали не следить за вами, а помогать. Я выучил язык жителей королевств, поэтому помогу вам выбрать нужного пленника, а не тащить их всех с собой. Предупредите только своего помощника, чтобы он не стал при всех выяснять, откуда я такой взялся.
Приказ отправиться на охоту к противоположному побережью пролива капитан получил сегодня утром и сразу же отправил вестовых за находившимися в увольнении матросами. Они быстро нашли всех, кроме одного, чье место занял явившийся ревнитель.
«Может быть, потому и не нашли, что тебе потребовалось место в кубрике?» — подумал капитан, глядя на ревнителя, который вместе с остальными отвязывал причальный конец.
Захлопали развернувшиеся паруса, и длинный, узкий корабль все быстрее поплыл к выходу из бухты, на выходе добавил паруса и развернулся курсом на юг. Два дня плаванье длилось без перемен. Ветер был попутный, море в проливе не штормило, а свободные от вахты матросы, у кого еще позвякивало серебро в карманах, играли на него в кости. Утром третьего дня сыграли боевую тревогу и матросы заняли свои места, сняв чехлы с пушек.
— Полностью открывай вентиль, дубина! — ругал кого-то из матросов помощник капитана. — Не докрутишь — при выстреле быстро упадет давление, а за утопленный снаряд с тебя спустят шкуру. Это не боевой, здесь специальная начинка. Он стоит столько же, сколько стоит твое месячное жалование с тобой в придачу! К бою готовьте только носовые орудия, остальным сегодня стрелять не придется.
Матрос-наблюдатель увидел с поднятой над кормой вышки верхушки мачт корабля, и теперь они его быстро догоняли. Вскоре и остальные увидели вначале мачты, а потом и весь корабль.