Альда 2

Ищенко Геннадий Владимирович

— Солдаты и офицеры! — обратился к полку графа майор. — Ваш король договорился с нашим герцогом о военном союзе. Империя решила завоевать все четыре королевства, которые некогда образовал наш народ. Начнут они с нас, но если мы не удержимся, вам своей очереди долго ждать не придется. А жителям Империи, которые всех живущих за проливом считают дикарями, наплевать простолюдин перед ними или граф. Все будут обобраны до нитки и превращены в рабов! Понимая это, ваш король вас сюда и прислал, чтобы мы из той толпы, которую я сейчас перед собой вижу, сделали настоящую и сильную армию. Но вот ваш командир этого не понимает и понимать не хочет. Попав сюда, он пытается отстаивать права, которых у него нет, и угрожает уйти сам и увести вас. Вы союзники, и я вас насильно удерживать не могу. Поэтому я ему и предложил убираться прочь и разбираться со своим королем самостоятельно. Я так понимаю, что он вас на рынке не покупал, а

командовать вами ему поручил кроль Ив Барни для прохождения вами обучения и борьбы вместе с нами против общего врага. Власти вас отсюда уводить король ему не давал. Поэтому решайте сами, кто остается, а кто идет разбираться с королем. Только уйдя отсюда, вы уже вновь сюда не попадете, пришлют других. Ну а вы будете воевать неумехами в составе армии своего короля. Опыт войн показал, что потери в таком войске в три раза больше. А теперь решайте, и решайте быстро, потому что вас сегодня пришло много, и у меня и без вас довольно дел. Все, кто уходит с графом, быстро перешли направо. Сейчас собьетесь в колонну, и вас под конвоем выведут на тракт, остальных заселим в дома и казармы и поведем на помывку, а потом на обед.

— А с тракта куда? — спросил кто-то из толпы.

— Как куда? — удивился майор. — Домой, конечно. Как пришли, так и уйдете.

— Без обеда?

— А с какой стати герцогу кормить дезертиров? — спросил майор. — Что зашумели? А как по-вашему называются те, кто бежит от боя, ища себе при этом разные оправдания?

— Я от боя никогда не бегал! — заревел граф.

— Да? — делано удивился майор. — Тогда назовите мне хоть один бой, в котором вы участвовали. Молчите? Вот молчите и дальше! Вы уже не полковник. Можете продолжать командовать, но только теми, кто перейдет на вашу сторону.

— Да я с вас сейчас шкуру спущу! — заорал граф. — Взять его!

Толпа солдат зашумела и задвигалась, но никто команды не выполнил, потому что бойцы комендантского батальона дружно вскинули к плечу арбалеты.

— Так кто-то идет с графом? — повторно спросил майор. — Или мне его гнать на тракт одного?

Из толпы начали по одному выходить солдаты, которых вскоре собралось с полсотни человек. Все они, очевидно, были дружинниками графа.

— Берите коня и своих людей и проваливайте! — жестко сказал графу майор. — Нам здесь смутьяны не нужны. И попробуйте по пути домой устроить какое-либо бесчинство! Мы вас и в Барни найдем и повесим!

Незадолго до прихода союзников Аликсан собрал у Севоржа всех оставшихся в лагерях офицеров и предупредил, как нужно действовать в случаях, подобных случаю с графом. Поэтому Леш Хавер был спокоен. Действовал он четко по инструкции в рамках своих полномочий, а там пусть герцог сам разбирается с королем. Герцога он одобрял, прекрасно понимая, чем все закончится, пойди они на поводу у таких, как граф. Лучше сразу лишиться части солдат и офицеров, чем потом выпроваживать их всех.

Весть о том, что в одном из полков выгнали командира, в тот же день облетела все девять остальных полков. Реакция на это была самая разная, причем среди офицеров большинство было возмущено, поэтому утром следующего дня герцог скомандовал общее построение всех солдат и офицеров Барни на самом большом плацу. С построением провозились довольно долго, построив всех в конце концов в двадцать шеренг. Сергей выехал на середину плаца и произнес речь, стараясь говорить как можно громче, чтобы слышали все.

— Для чего вы все здесь? — спросил он строй. — Неужели вы думаете, что вашему королю больше нечего делать, как только отрывать вас от семей и гнать в другое королевство? А мы здесь мечтаем с вами возиться и стараемся всячески унизить достоинство ваших командиров? Нам всем грозит опасность, страшнее которой не было с тех пор, как четыре столетия назад сюда пришли наши предки! Вы хотите всего лишиться и стать рабами? Я думаю, что таких здесь нет. Беда в том, что с вашими желаниями никто считаться не станет, и разговаривать с нами будут только на языке оружия! А вы на нем разговаривать не умеете! Многие из вас считают себя хорошими бойцами. Наверное, это так и есть. Только толпа бойцов это еще не армия. Небольшое организованное и обученное правильному бою войско истребит вас всех, не понеся при этом больших потерь. Чтобы что-то уметь хорошо делать, этим нужно заниматься постоянно. Нам пришлось много воевать, и науку войны мы изучили, заплатив за это кровью. А ведь мы до того уже воевали! А вы две сотни лет не участвовали ни в одной войне. Я не говорю, что это плохо, это прекрасно! Но воевать вы не умеете, поэтому ваш король вас сюда и прислал. Умные люди всегда стараются учиться на ошибках других и перенимать чужой опыт. Это только дураки все синяки и шишки набивают себе самостоятельно! Беда еще в том, что вам и на собственном опыте никто учиться не даст. Для вас разгром в войне это не наука на будущее, а конец

всей прежней жизни. Больше вас к оружию просто не допустят. Многие из вас возмутились, когда мы выгнали высокородного смутьяна, не желающего признавать наши порядки. Как вы думаете, будет нормально, если пришедшие учиться дети начнут указывать учителям, что и как нужно делать? С вами то же самое. При существующих у вас порядках мы из вас армию не сделаем. Поэтому говорю сразу, что все, кто не захочет подчиняться нашим правилам, должны уйти в Барни. Мы с вами плечом к плечу воевать не будем, потому что от вас будет больше вреда, чем пользы. Пусть вас останется немного, но мы сделаем из оставшихся настоящих солдат! Сегодня у вас никаких занятий не будет. Пусть каждый из вас решит, остается он или уйдет. Ушедшим поможем добраться до дома. Для умных я сказал достаточно, а что-либо повторять для дураков не желаю. Можете разойтись!

Весь день лагеря, где стояла армия Барни, шумели и волновались. Люди ходили из лагеря в лагерь, спорили, иногда споры доходили до драк. К утру следующего дня выяснилось, что уйти решили примерно триста человек, треть из них — офицеры.

Вместе с армией в Ордаг приехал один из воспитателей принца, которому король приказал ознакомиться с тем, чем занят сын. Он побывал и на уроках, и на занятиях борьбой и в том полке Пармана, где Камила обучали работе со всеми видами оружия.

— Я доволен увиденным, милорд, — сказал он Сергею. — Я давно говорил его величеству, что с принцем нужно обращаться строже, тогда из него выйдет толк. Постараюсь убедить короля, чтобы он оставил у вас сына до лета. Король спрашивал, не хотите ли вы объявить о помолвке?

— На мой взгляд, в такой спешке нет необходимости, — ответил Сергей. — Камил станет совершеннолетним только через два года. Если все будет нормально, на следующий год и объявим.

Утром того дня, когда у барнийцев начались учебные занятия, к Сергею приехал Джок.

— Выяснили личность посланника Мехала, — сказал он герцогу, садясь в кресло в гостиной, в которой кроме них находилась Альда. — Он несколько лет прожил в разных провинциях королевства и был известен как шевалье Абиль. Имя Март Валер, которым он вам представился, по-видимому, настоящее. Мне кажется, Мехал прислал достаточно опытного и знающего королевство человека в расчете на длительное сотрудничество. Этот демонстративный приезд с женой… Они очень основательно устраиваются в Ордаге. Купили большой особняк с парком и парой флигелей, привезли свой персонал. С Сатхемом ни у кого из герцогов или королей за всю историю таких отношений не было. Надо бы и нам к ним кого-нибудь отправить. Ведь ясно, чем у нас занимался этот Валер. И сейчас все будет докладывать Мехалу, но уже на законном основании. Почему бы и нам не использовать такой ход?

— Подберите подходящих людей, Джок, — сказал Сергей. — Деньги мы на это дело найдем. А до их отправки надо будет побеседовать на эту тему с посланником. Наверняка Мехал ему давал инструкцию на этот случай. Этот шевалье очень настойчиво ищет более тесных отношений. Мне он нравится, но это и понятно: другого Мехал не прислал бы. Пока будем держать его на расстоянии, а дальше будет видно.

— На днях должны подойти войска Дюже, — сказал Джок. — Я ожидаю, что в городе при увольнениях возможны драки и иные бесчинства. Наверное, нужно будет патрулировать Ордаг не только страже, но и нашим воякам. Особенно районы, где много кабаков и «Веселых домов».

— У Аглаи в основном наемное войско, — сказал Сергей. — Обучать их будет легче барнийцев, но на отдыхе они не очень склонны себя в чем-то ограничивать. Вы правы, нужно пускать военные патрули.

— Не вздыхайте, милорд, — улыбнулся Джок. — Повесим несколько смутьянов, остальные станут относиться к нашим порядкам с гораздо большим уважением. Причем за бесчинства можем хоть всех союзников перевешать и будем в своем праве. И они это прекрасно знают.

— Какие вы все кровожадные! — вздохнула Альда. — Вам бы все головы рубить, да вешать. Мужчины все одинаковы: выпил лишнего, и сразу зачесались кулаки. Я понимаю, что, если совершил преступление, нужно карать. А за драки и бесчинства я бы арестовывала и заставляла отработать на одной из тех работ, на какую нормальных людей и деньгами трудно заманить. И об этом нужно предупреждать сразу, чтобы все знали заранее, а не после того, как влипнут.

— А что, хорошая мысль! — одобрил Джок.

— Вытрезвитель, — хмыкнул Сергей. — У меня на родине эту мысль давно реализовали. Причем патрули брали даже не за бесчинство, а просто за то, что нажрался как свинья. Давали проспаться, а потом под охраной выводили мести улицы или еще на какую работу. И делала это стража. У нас такое тоже можно устроить. Представляете, каково воину мести улицу или убирать с нее навоз? А все прохожие прекрасно знают, за что ему такая честь. Один раз попадутся, второй раз и пить будут меньше, и вести себя — осмотрительней.