Алчность

Берг Анита

— Черити, ты обратила внимание на то, что Хэнк подволакивает правую ногу? — спросил как-то Уолт, когда они с сыном вернулись с прогулки по лесу.

— Да. Он сказал, что растянул ее, когда упал, споткнувшись о мяч.

— И давно это произошло?

— Не помню. Кажется, с неделю назад.

— И ты не обратилась к врачу?

— Уолт, но ведь это такая мелочь!

— Прошла уже неделя, а он все еще хромает. Вызови педиатра.

— Уолт, не делай из мухи слона. Дети часто падают, и что тут необычного? Хэнк слегка неуклюж,

он всегда за что-то цепляется. Если бы я возила его к доктору Бозкичу каждый раз, когда это происходит, то мне пришлось бы жить под дверью его кабинета. Его проблема в том, что он никогда не смотрит под ноги, — засмеялась Черити.

— Его нужно показать врачу, — внешне спокойно проговорил Уолт, укладывая в портфель стопку документов. — Пусть он пока не ходит в школу.

— Уолт, что произошло? — оборвала смех Черити. — Ты никогда не был таким мнительным, что тебя беспокоит?

На ее лице также появилось выражение тревоги.

— Наверное, ты права, а я всего лишь старый паникер. Я уверен, что он просто потянул мышцу или что-нибудь в этом роде, но мы все равно повезем его к Бозкичу.

— Ты едешь на работу? — слегка обиженно спросила Черити. — Но ведь сегодня воскресенье!

— Да, но нам с Габби надо кое-что проверить: завтра мы улетаем в Мичиган, подворачивается одно выгодное дельце. Я останусь в городе.

— С любовницей? — бросила Черити.

— Нет, с Габби — если не веришь, можешь позвонить и проверить.

— Замечательно — тебя беспокоит состояние Хэнка, но заниматься им должна я. Просто прекрасно!

— Что делать, мы с Габби уже договорились. Мне пора ехать.

Ведя машину, Уолт почувствовал, что у него в животе словно образовалась льдинка: это был страх за сына. Он не сказал Черити, что за последние несколько дней заметил две вещи — взятые по отдельности, они ничего не значили, но вместе наводили на размышления.

Неуклюжесть, над которой подшучивала Черити, быстро прогрессировала. У Хэнка начались проблемы с учебой — ему стало трудно сосредоточиться, он словно постоянно витал в облаках. Но в чем причина? А еще тело мальчика стало менее гибким. Черити считала, что именно этим объясняется его неуклюжесть, что Хэнк слишком много играет в подвижные игры и часто растягивает мышцы. Однако когда она написала учителю записку с просьбой временно освободить его от физкультуры, заметного улучшения не последовало. Хэнк всегда хорошо владел пальцами, но после возвращения с прогулки по лесу Уолт заметил, что мальчик даже не может собрать мозаику «пазл».

Уолт подумал, что если собрать все эти факты вместе, то становится очевидным, что они являются симптомами, но симптомами чего?

Всю дорогу до Нью-Йорка он размышлял об этом, но в конце концов, решил, что пока для беспокойства нет особых причин. Однако его все равно тревожило какое-то смутное воспоминание, которое, как он инстинктивно знал, должно все пояснить. На этот раз Черити могла быть спокойной: сейчас он ехал на встречу с медицинскими справочниками, научными журналами и исследовательской лабораторией.

Несколько

часов спустя он все же отыскал в горе книг и журналов статью, которую когда-то просматривал, и смутное беспокойство превратилось в сжигавшую его тревогу.

За пару лет до того один из биохимиков его компании прочитал на конференции в Атланте доклад о чрезвычайно редком наследственном заболевании. Как всегда в таких случаях, последовала дискуссия на тему, стоит ли заниматься поисками лекарства. Специалисты решили, что, поскольку болезнь эта редкая, а механизм ее протекания малопонятен, выделить средства на эту программу означало бы выбросить деньги на ветер, и Уолт утвердил это решение. Проект бы свернут, а докладчик, обидевшись, уволился и перешел на работу в другую компанию. Уолт решил, что обязательно должен отыскать бывшего сотрудника.

Он попытался успокоиться, убедить себя, что паникует абсолютно напрасно. Его знания в области медицины, без сомнения, превосходили знания большинства людей, но все же до узкого специалиста ему было далеко. И тем не менее…

Он не полетел в Мичиган, как планировал, вместо него туда отправился Габби. Сам он сидел у себя в кабинете и, забыв обо всех текущих делах, ждал звонка.

— Уолт? Это Дэвид Бозкич.

— Да-да, — чуть слышно ответил он.

— Я решил, что пока у меня ни в чем нет уверенности, лучше поговорить с тобой, а не с Черити.

— Это хорея Хантингтона? — с усилием проговорил Уолт.

— Эй, не торопись! Как ты сказал?

— Хорея Хантингтона… Ты же сам это знаешь, это генетическое заболевание…

— Уолт, не паникуй. Да, я слышал об этом синдроме, но могу тебя уверить, что я не знаю ни одного врача, который бы лично имел с ним дело. Это было бы чрезвычайным невезением…

— У Хэнка наблюдаются все ранние симптомы.

— Уолт, успокойся, пожалуйста! Возможно, это всего лишь совпадение, набор мелких расстройств. — Доктор явно пытался его ободрить.

— Дэйв, я ничего не могу с собой поделать. Ты же знаешь меня, я не впадаю беспричинно в панику. Остается молить Бога, чтобы я ошибался. Назови это инстинктивным страхом, мне все равно: я хочу, чтобы ты провел все необходимые анализы.

— Само собой, я сделаю все, что от меня зависит, и даже больше, — как-то неестественно рассмеялся Дэвид. — А пока что не волнуйся понапрасну, наверное, это всего лишь стрептококковая инфекция, которая не представляет почти никакой опасности, — продолжал успокаивать его врач, но было понятно, что он тоже встревожен.

— Да, Дэйв, еще одно: с семьей Черити что-то не в порядке. Ее родственники частенько попадали в сумасшедший дом, рано умирали или, как считается, спивались. А ведь если все дело действительно в хорее Хантингтона, именно этого и следовало ожидать — раньше эта болезнь была не известна науке.

— Уолт, да приди же в себя: с шестилетним ребенком может случиться что угодно! Давай пока не делать поспешных выводов, сначала мы все как следует проверим. Подумай вот о чем: нигде не упоминается, что хорея Хантингтона может развиться в столь раннем возрасте.