Алчность
Шрифт:
— Вот и хорошо, — спокойно ответила его терпеливая жена.
— Интересно, где он сам? Странный хозяин, скажу я тебе, до сих пор его никто не видел.
— Пойду, припудрю носик, — сказала Магда.
Иногда ее мужа начинало раздражать все на свете, и как Магда ни любила его, она вынуждена было признать, что сегодня как раз один из таких дней.
Вопрос о том, где же Гатри, был на устах у всех. Просьба юбиляра не дарить ему подарков, а вместо этого жертвовать деньги в ЮНИСЕФ была многими проигнорирована. Вдоль одной из
Когда наверху каменной лестницы появились четыре трубача и по замку разнеслись звуки фанфар, все гости как один вздрогнули, но сами же засмеялись своей реакции. Появились шесть молодых священников в длинных черных сутанах и в таких же шляпах с широкими полями. Они шли вниз по лестнице, опустив глаза, так что создавалось впечатление, будто это семинаристы-богословы скорым шагом пересекают площадь Святого Петра.
Вновь зазвучали фанфары, и под громкие аплодисменты на вершине лестницы вдруг показался Гатри, одетый, как кардинал — с головы до пят во все алое. На середине лестницы он остановился и грациозно помахал гостям рукой. «С днем рождения!» — зазвучал в зале нестройный хор голосов. Затем послышались выкрики: «Речь! Речь!»
Гатри взглянул на часы и поднял руку, словно для благословения.
— Ровно через тридцать секунд мне стукнет пятьдесят! — провозгласил он. Громкие удары барабана начали отсчет секунд. Затрубили трубы, толпа разразилась приветственными криками, и тогда в зал вкатили колоссальный торт. Поднялся большой занавес у дальней стены, открывая взорам самый большой фонтан шампанского, который когда-либо видел человек.
— Речь! — все кричали гости.
Гатри поднял руку, требуя тишины.
— Не сегодня, дорогие мои. Я слишком устал после этих пяти десятков. Тем не менее… — Он театральным жестом обвел зал. — Наслаждайтесь!
После этого он царственно спустился с лестницы и начал прохаживаться среди гостей, благосклонно принимая поздравления — красный остров в море черно-белых цветов.
Час спустя один из «священников» провел Уолта, Дитера и Джейми в комнату с впечатляющим столом из красного дерева и софой, на которой лежали мопсы Гатри. Собачки глянули на мужчин черными глазами-бусинками и дружно решили, что те не заслуживают их внимания. В комнате полукругом стояли три обитых тканой материей очень дорогих стула с высокими спинками. Окна были завешены плотными шторами, а шум бала заглушала тяжелая дверь. Помещение освещалось лишь отблесками огня, пылавшего в камине, и неяркой настольной лампой.
— Как хорошо, что, наконец, можно присесть! — Уолт с довольным видом уселся на один из стульев.
— Оказывается, он начал меблировать замок еще до бала! — пробурчал Дитер.
— Это непохоже на Гатри, наверное, он решил, что… — протянул Джейми.
— Что решил Гатри? — в комнату влетел хозяин замка,
— Так что на меня непохоже? — повторил Гатри, опускаясь на напоминающий трон стул за столом.
Трое мужчин растерянно переглянулись. В конце концов, Уолт и Дитер предоставили право ответить Джейми.
— Обычно ты просто идеально обставляешь все свои помещения, — объяснил тот. — Мы были немного озадачены: в замке явно недостает стульев.
Не успел он закончить фразу, как почувствовал, что сказать подобное было проявлением неучтивости — после всей той груды икры, копченого лосося и омаров, которые поглотили гости, не говоря уже о бесчисленных бокалах шампанского. Действительно, жаловаться на недостаток мест для сидения было несколько неуместно.
— Да, мне очень жаль, что так вышло со стульями — нехорошо получилось. Но, что касается меблировки, то замок ожидает другая судьба.
— В каком смысле? — поинтересовался Джейми.
— Я приобрел его не для себя.
— Не для себя? — растерянно повторил Джейми.
— Да, — подтвердил Гатри, но не стал ничего пояснять. — Ну что же, джентльмены, вот мы и собрались. Вы все трое пришли, как и обещали, значит ли это, что вы все еще в игре? Чеки у вас с собой? — Гатри буквально светился лукавством.
— Гатри, я хотел бы, чтобы у нас не возникло никаких недоразумений, — сказал Дитер и улыбнулся своей улыбкой прожженного плута. — Как я понимаю, каждый из нас должен внести два с половиной миллиона швейцарских франков или эквивалент этой суммы в другой свободно конвертируемой валюте. Победитель, то есть лицо, нашедшее эликсир жизни, получает все — деньги и эликсир. Двое проигравших должны будут дополнительно передать победителю такую же сумму, что в итоге составит пять миллионов франков.
— Сформулировано абсолютно точно, дорогой друг.
— Но у кого будут храниться деньги?
— Я решил, что у меня. Или вы мне не доверяете? — Гатри окинул присутствующих взглядом. Выражение его лица оставалось серьезным, но в глазах проскакивали веселые искорки.
— Ну, конечно же, доверяем! — рассмеялся Уолт, при этом почувствовав некоторое смущение: ему в голову пришла та же мысль.
— Джейми, а ты?
— Гатри, ну как ты можешь спрашивать такое? — небрежно проговорил Джейми: поскольку за него ставку делал Гатри, а сам он лично не внес ни франка, ему было глубоко безразлично, кто держит банк.
— Что ж, не хочу никого обидеть, но мне все это кажется очень необычным. Сумма слишком велика, чтобы оставлять ее в…
— Дитер, тебя никто ни к чему не принуждает. Если тебя что-то не устраивает, можешь отказаться.
— Нет, я не это имел в виду. — Немец с рассерженным видом глядел на двух других участников игры: этот вопрос должен волновать их ничуть не меньше, чем его, а они молчат как рыбы, оставляя ему выяснить все детали. — Если мы заключаем деловое соглашение и речь идет о крупных суммах, у нас должны быть надежные гарантии, не так ли?