Алчность
Шрифт:
— С другими вашими птичками. — К этому времени она должна была собрать целую коллекцию неразлучников.
— О, нет. То есть да. В том-то и проблема. Он не… вписывается в общую картину.
Ирвинг нахмурился. Что за странная женщина!
— Поэтому вы хотите заменить его на другого? Скоро я получу «голландскую голубую», уверен, что она вам понравится.
— Нет, я просто хочу вернуть птицу. — И Сьюзи протянула Ирвингу кассовый чек и коробку.
Принимая ее, Ирвинг услышал внутри хлопанье крыльев и шуршание.
— Понимаю вас, — кивнул он.
Надо было просто закрыть магазин.
Ирвин открыл кассу и вернул Сьюзи деньги за неразлучника.
—
Он запер ее, несколько секунд постоял, наблюдая, как эта странная женщина идет к своей машине, и с горечью подумал: «Вот дневная выручка и накрылась!»
— Чирик! — «Что? С какими остальными?» — Чирик!
— О Господи! Заткнись, Конго!
— Заткнись, Конго, заткнись, — повторил попугай.
Глава 43
Модельное агентство «Вонг Модел Гонконг» поселило Макейди в старой многоэтажке, где снимало для своих сотрудниц скудно обставленную квартирку с большими стеклянными панелями, сквозь которые открывался великолепный вид на огромный город. Судя по всему, дом был построен в 60-е годы: сантехника оказалась изношенной до предела, а лифт — совсем крошечным. Сидевшая за металлической стойкой у входа миниатюрная консьержка, говорившая на кантонском диалекте, вручила ей ключи и показала дорогу.
Квартиру уже занимали две другие девушки из того же агентства: миловидная американка по имени Джен и английская модель Габриэль, которой к моменту вселения Мак еще не было дома. Мак удалось перекинуться с американкой всего парой слов, но девушка оказалась приветливой и очень молоденькой, с невероятно прозрачной фарфоровой кожей, словно она никогда не выходила из дому без зонтика, тщательно заслонявшего лицо от солнца. Джен предложила Мак положить вещи в дальней спальне, и когда та втащила свои чемоданы, то обнаружила, что ей досталась маленькая каморка с низким окном прямо в изголовье короткой, незастланной кровати. На полу и в стенном шкафу нашлось несколько десятков проволочных плечиков для одежды и… ни одной простыни. Освещение, однако, работало, да и сама комнатка сверкала чистотой. Что уже само по себе было замечательно. В свой первый приезд в Нью-Йорк Макейди пришлось ночью в одиночку добираться из аэропорта до квартиры, где не оказалось не только простыней, но и лампочек, а под кроватью валялась коробка с остатками китайской лапши, кишевшей червями. По сравнению с тем номером ее нынешнее обиталище казалось королевским дворцом.
Мак прошлась по квартире, осваиваясь с новым жилищем. В почти пустом холодильнике обнаружились: стаканчик обезжиренного йогурта, картонка обезжиренного соевого молока, персик, два апельсина и две бутылки шампанского. В чистом буфете стояло несколько разномастных тарелок. К шкафу прилеплена записка с сообщением о том, что уборщицы придут завтра. Чувствовался слабый запах табачного дыма, не полностью уничтоженный освежителем воздуха с ароматом мяты. Маленькая ванная была сплошь заставлена косметикой. Да, одна ванная на троих женщин — не самый лучший вариант. Занавеска над ванной с изображениями покемонов. Мочалки из люфы. Жидкость для снятия лака. Тональный крем для кожи, имитирующий загар, принадлежащий явно не Джен. Гостиная выглядела уютно: два раскладных дивана со множеством вышитых шелковых подушек и большим кофейным столиком, заваленным журналами мод. У двери тянулись целые ряды обуви, большая часть которой вышла из рук известных дизайнеров. На подлокотнике кресла висела шляпа, усеянная логотипами «Гуччи». Сумочка
Квартира выглядела опрятной и чистой, из окна открывался впечатляющий вид, и рядом с Мак не торчали двое полицейских, топавших за ней повсюду, стоило сделать хоть шаг. Здесь Макейди предстояло прожить ближайшие несколько дней, и это место ей понравилось.
Быстро переодевшись, она вышла на улицу, чтобы купить себе что-нибудь из необезжиренной еды.
Энди со старшим констеблем Махони примчались в Лонг-Бэй всего через пару часов после того, как Карен покинула тюрьму с остальными коллегами. Несмотря на подорванный авторитет, директор лез из кожи вон, чтобы оказать им любую посильную помощь. Энди стремился как можно скорее опросить Пита Стивенса. Дожидаться, пока он в полночь сменится с дежурства, было неразумно — ведь за это время Эд запросто мог совершить очередную пакость. Любые полезные сведения, почерпнутые у Стивенса, могли сыграть решающую роль в проведении расследования. Не говоря уже о том, что на данный момент охранник был единственным источником новой информации.
Сьюзи Харпин не могли найти с того часа, когда она закончила смену в воскресенье. По понедельникам у нее был выходной. Она не отвечала на телефонные звонки, а когда Энди послал Ханта к ней домой, ее там не оказалось.
Пока они ждали Ханта, директор показал Энди план тюрьмы, но тот не открыл для себя ничего нового. Это исправительное учреждение и суперсовременная тюрьма в Голбурне считались самыми надежными, здесь содержали наиболее опасных преступников. В Лонг-Бэй отбывали наказание немало осужденных, которые не скоро забудут следователя, направившего их в это узилище.
Стивене не заставил себя долго ждать.
С первого взгляда было ясно, что Пит — тюремщик по призванию. Для таких парней работа охранника, солдата, пожарного или вышибалы — самое оно. Под два метра ростом, с толстыми, поросшими курчавыми волосами запястьями и наголо обритой головой, Пит весил на пятьдесят килограммов больше Энди. Ему не приходилось сильно напрягаться, чтобы напугать заключенного, а такое качество весьма ценилось там, где он нашел себе работу.
— Спасибо, что согласились поговорить с нами сегодня еще раз, — начал Энди. — Итак, вы сказали моим коллегам, что заключенный Эд Браун спал в неурочное время. В какое именно?
— С пяти вечера до полуночи.
— Вы можете рассказать об этом подробнее? Какое впечатление он на вас производил? — Махони подражала манере Энди вести опрос, стараясь не слишком подталкивать охранника к теме его ночной сменщицы Сьюзи Харпин. — Как по-вашему, почему он так себя вел?
— Понятия не имею. Я с ним почти не разговаривал, да и вообще он был со странностями — даже по сравнению с остальными заключенными. Не только в отношении сна.
— Что вы имеете в виду?
— Ну, говорил он чудно… впрочем, вы, наверное, и сами знаете.
Энди кивнул.
— Расскажите о его привычках. Вы не замечали еще что-нибудь необычное?
Стивенс поскреб могучей дланью щетину, начавшую пробиваться у него на макушке. Энди обратил внимание на шрамы, покрывавшие суставы его пальцев.
— Он был помешан на чистоте. По-моему, он жутко боялся микробов и всегда был чистоплотным до идиотизма, здесь таких немного встретишь. Всегда найдутся такие, кто гадит на пол, плюется, сморкается на стены. Но Эд Браун содержал камеру в идеальной чистоте. Ах, да, еще он… — Стивенс ухмыльнулся, — обожал мыльные оперы.