Альбион
Шрифт:
Тот Кто Ведёт рассказал, что заметила Сайор, и вскоре вдоль границ лагеря были выставлены часовые, чтобы предупредить о возможном нападении. Как пожар, распространилась весть: надо готовиться к битве. Кое-кто начал паниковать, но большинство сохраняло спокойствие, прикрепляя к поясам мечи и надевая на плечи луки.
Лайан свистом подозвал своего огромного белого коня Анана, и животное не замедлило предстать перед ним. Остальным тоже привели лошадей.
— Услышите наш крик — присоединяйтесь! — крикнул Тот Кто Ведёт с деланной усмешкой.
Послышались возгласы одобрения.
Сидя
Тот Кто Ведёт думал о куда менее сложных вещах. Чтобы укрепить армию, необходимо сразиться с большим количеством врагов. В идеале он сам должен был убить нескольких эллонов. Слишком долго крестьяне громили лишь продовольственные отряды; теперь настало время для крупномасштабной битвы. Он боялся только, что замеченное Сайор движение в траве могло оказаться просто игрой ветра.
Вытащив меч, он поднял его высоко над головой.
И снова толпа зашумела.
Лайан, пришпорив Анана, двинулся вперёд. Остальные последовали за ним.
Они подошли к окраине лагеря, и недавно выставленные там часовые расступились, чтобы пропустить их. Отойдя палаток, они пустили лошадей рысью. Тот Кто Ведёт чувствовал запах конского пота и свежесть помятой копытами травы. Повернув голову, он посмотрел на Сайор, которая ехала неподалёку. Её зелёные глаза блестели.
— Я люблю тебя, — прошептал он.
Она ничего не услышала, но прочла его слова по губам.
Они взлетели на вершину холма с воинственными криками. Метрах в тридцати от них в траве кто-то шевелился.
Тот Кто Ведёт махнул мечом, показывая остальным, чтобы ехали следом, и Анан поскакал вперёд, с лёгкостью рассекая траву.
«Только бы не было убийств, — молила Сайор, направляя свою лошадь на тропу, пробитую в траве Ананом. — Хорошо если бы, это оказался всего лишь ветер».
Онир первым попытался спастись бегством.
Он поднялся — его макушка показалась над стеблями травы, бросил оружие и побежал прочь туда, где был лагерь Надара. Одна из стрел воткнулась ему в плечо, другая — уложила насмерть, попав в шею прямо под ухом. Он упал, истекая кровью. Некоторое время одна рука конвульсивно дёргалась, потом он затих.
Ремен встал, подняв руки вверх и показывая ладони приближающимся крестьянам, дал понять, что у него больше нет оружия. Тогда они окружили его. По лицу воина тёк пот, мокрые пряди волос прилипли к его лбу. Он чувствовал приближение смерти и мысленно ругал Солнце за его предательство.
Тот Кто Ведёт натянул вожжи и приказал остальным тоже остановиться.
— Кто ты? — резко спросил он.
— Друг, — помедлив, ответил Ремен. Голос его был хриплым.
— Я не верю тебе.
Тот Кто Ведёт чувствовал в этом человеке те же способности, что и у себя: этот человек мог поддерживать реальность.
Ремен посмотрел на Лайана, сидевшего на коне высоко над ним. Это был не крестьянин,
Они оба многое поняли друг о друге.
Сердце Ремена словно остановилось на мгновение.
— Оставь мне жизнь, и я докажу, что я друг, — сказал он, запинаясь. В его правом глазу заблестели слёзы.
— Докажи, что ты друг, и я оставлю тебя в живых, — Тот Кто Ведёт указал мечом в сторону мёртвого Онира добавил: — Твой товарищ, похоже, не считал нас друзьями.
Сайор улыбнулась. Их пленник был очень жалок. Смерть его товарища огорчила её, но по тону голоса Лайана она поняла, что этого дрожащего маленького человека оставят в живых.
— Он был… Он был… О, чёрт возьми, — Ремен замолчал на пару секунд, задумавшись. — Мы можем договориться? — спросил он наконец, вопросительно оглядывая стоявших вокруг него людей.
— Смотря о чём, — сказала Сайор, опередив Того Кто Ведёт.
— Обсудим его судьбу в лагере, — сказал Лайан, строго взглянув на неё.
— Где угодно, — пролепетал Ремен, чуть опуская руки.
— Связать его, — в голосе Лайана звучала жёсткость.
Один из воинов спрыгнул с коня, быстро связал руки Ремена, а затем привязал длинный конец верёвки к своему седлу. Ремен наблюдал за этой процедурой, чувствуя боль в запястьях от тугого узла. Боль была не сильной, но, казалось, она будет длиться вечно. На мгновение он закрыл глаза и попросил Солнце освободить его. Но Солнце было глухо. Ремена грубо поволокли по высокой траве, и её стебли больно хлестали его по лицу. Он смотрел вниз, когда его перевозили через холм. Потом он почувствовал, как кто-то подъехал на лошади и прикоснулся к его голове. Он поднял глаза и увидел, что это женщина.
— Не бойся, — сказала она. Её голос был едва слышен, заглушаемый тяжёлым дыханием лошади. — Тебе, наверно, говорили, что мы варвары, но это — неправда.
Ремен изобразил на своём лице некое подобие улыбки, благодаря женщину за участие, и снова опустил глаза. Ему было нехорошо.
Вскоре они въехали в лагерь.
Процессия остановилась на площадке возле палатки Лайана и Сайор, где небольшая толпа крестьян-повстанцев принялась подтрунивать над пленником. Некоторые из них набрали овощей и лошадиного навоза, чтобы забросать его всем этим, но Тот Кто Ведёт остановил их.
Ремен не видел ничего, кроме жаркого пламени костра. Он был уверен, что варвары сейчас сожгут его там или, может быть, раскалив в огне свои мечи, будут пытать его не один период бодрствования, наслаждаясь криками.
Он потерял контроль над собой и почувствовал, как тёплая жидкость заструилась по обеим его ногам.
На глазах опять появились слёзы. Вид его был невыносимо жалок.
— Развяжите, — это был тот же женский голос. — Развяжите ему руки.
В поле зрения Ремена появился мужчина с длинной чёрной бородой и циничной улыбкой на лице. Мужчина, как и большинство остальных, был в шерстяной одежде болотного цвета и неопределённой формы и в натянутой поверх грубо сшитой кожаной куртке. Ремену не понравилась его улыбка, он попятился, но человек всего лишь разрезал верёвку, связывавшую ему руки. Затем отошёл и бросил верёвку в огонь.