Альбион
Шрифт:
— Ладно, — сказала она вслух, — ты честный и хороший человек.
— Кроме того, я знаю, что скоро погибну, — он грустно улыбнулся, предвидя неминуемую смерть, достаточно тривиальную, чтобы вызвать сострадание. — Я отнюдь не храбрец — не хочу, чтобы вы неправильно поняли меня. Просто обещания — одна из тех вещей, которые делают будущее.
— И всё же, я думаю, ты храбрый человек.
Глаза Элисс просвечивали его насквозь. Для неё не было тайн ни в прошлом, ни в будущем — он знал об этом.
—
— Я… Я не знаю. Думаю, тот, кто управляет событиями, ещё не решил этого, — казалось, она чувствует смущение, признаваясь в своём невежестве.
— Тогда, если нет, то благодарю тебя.
— И тебе спасибо.
Она подмигнула ему, и всё вокруг снова пришло в движение. Марья приняла, наконец, вертикальное положение, вино потекло в глотку Редину, а птица с червяком в клюве улетела.
Элисс спокойно, но властно хлопнула в ладоши, и все затихли.
— Спасибо вам за то, что вы поняли, как вам повезло, что вы встретились со мной, — сказала она. — Я рада, что вы смогли по достоинству оценить моё искусство.
Она поклонилась.
— А теперь, боюсь, нам пора расстаться.
Она подняла руки над головой так, что кончики пальцев едва коснулись друг друга, в последний раз улыбнулась и исчезла.
Марк помахал рукой в пустоту, желая ей счастливого пути. Все поглядели на него, как на ненормального.
* * *
Редин обнаружил, что несмотря на всё выпитое вино, он не может уснуть. Причиной была песня Элисс, после которой в его голове остался непонятный узор из музыки и сопровождавших её слов, значения которых, сколько он ни старался, вспомнить не мог.
Он повернулся на другой бок, вдыхая аромат опавшей листвы, и почесал бороду, улыбаясь.
«Кроме того, — подумал он, — мне хочется с кем-нибудь потрахаться».
Он проанализировал свои эмоции. Часто ему хотелось секса лишь из-за физических ощущений, которые он при этом получал. Иногда он занимался им потому, что так складывались обстоятельства. Но на этот раз всё было по-другому. Ему не хотелось вовлекать себя в какие-либо серьёзные отношения, он просто хотел провести часть периода сна, ту часть, что от него осталась, с женщиной.
Он подумал о Синед. Шутя или нет, она совсем недавно открыто навязывалась ему. Он знал, что может получить от неё любовь и поддержку. Многие жители деревни насмехались над девушкой, так как она переспала почти со всеми, но Редин не был в их числе. Разве это плохо, что она была способна любить стольких мужчин, а не отдавать себя лишь одному? Он только уважал её за это: ведь если бы все люди могли любить многих, а не только ненавидеть…
Он сел, потом со скрипом в суставах поднялся на ноги. В следующий период сна он должен попытаться сделать себе что-то вроде подстилки из вереска перед тем, как лечь на землю.
Он
Наконец он нашёл Синед. Выглянув из-за деревьев, он понял, что с бессонницей ему придётся бороться как-то по-другому.
Синед уже предоставила всю свою мягкотелость Рин.
«Не ожидал, — подумал он. — Хотя, может, и ожидал».
Он помедлил немного, с улыбкой разглядывая их, и поплёлся прочь.
На этот раз он улёгся в ещё более неудобное место, чем раньше, но сон не заставил себя долго ждать. «Что я на самом деле хотел бы знать, — думал он, засыпая, — так это, что между всеми нами существует любовь. Я бы, конечно, не хотел принимать в ней физического участия: одного сознания этого факта было бы достаточно. Я люблю вас всех».
Глава шестая. Сайор
Толпа солдат на площади и аристократы, выглядывающие из окон, — все буквально сошли с ума. Мужчины и женщины одинаково топали ногами, кричали, насмехались, трясли в воздухе кулаками…
Маршал Гарндон сидел рядом с Деспотом на троне, лишь Немногим уступавшем трону Деспота, и добродушно улыбался из-под густых бровей. Его спина согнулась от старости, И он был абсолютно лыс, но живой блеск в старческих глазах всё ещё сохранялся.
Толпа опять зашумела.
Деспот слегка толкнул его.
— Этот был неплох, а, Гарндон?
— Да, сэр.
Оба трона были установлены на эшафоте, и Гарндон постоянно морщил нос от запаха застаревшей крови. Он и Деспот, как того требовали традиции, были судьями на одном из массовых зрелищ Гиоррана — состязаниях между офицерами, желавшими внеочередного повышения звания. Победа или поражение в каком-нибудь из состязаний — ещё не гарантия для повышения, но офицера мог заметить кто-либо из начальства и помочь его дальнейшему продвижению по службе.
Оба молодых человека, боровшихся на площади, были сильны и находились в неплохой форме. Их лица и тела были покрыты синяками, полученными в ходе предыдущих схваток. Они боролись обнажёнными и безо всяких правил: в ход могли идти ноги, руки, головы, колени и локти. То, что у каждого больше всего синяков было в паху, не являлось случайным совпадением.
Молодой светловолосый лейтенант резко повернулся и до крови оцарапал ногтями на ноге пах своего более тёмного соперника. Тот даже не вздрогнул, а, напротив, протянул вперёд руки, пытаясь схватить своего противника за горло.