Альбинос (сборник)

Левицкий Андрей Юрьевич

Высокий мутант победно взревел, и тогда Лонгин выстрелил из всех четырех стволов. Пистолеты выплюнули яркие снопы огня. Я-то думал, его оружие заряжено пулями, но там оказалась дробь.

Она изрешетила щит, мутанта и его водителя. Великана залп бросил на сиденье, водителя вдавил в спинку, потом он качнулся вперед и пробил головой проволочную сетку, крутанув при этом руль. Передние колеса машины будто подвернулись, как у человека, неожиданно споткнувшегося обо что-то на бегу, и она взлетела, как с трамплина, бешено вращаясь.

– Голову

пригни! – крикнул я, зарядив Ефиму такой подзатыльник, что тот повалился на дно клети. Мы с Геном присели, соскользнув с лавок. Перелетев через площадь, машина рухнула в канаву, оставив за собой широкую черную дугу дыма. Под нее, как под круто изогнутую арку, нырнул сначала наш трицикл, а за ним и последний. Миг – и площадь с бегущими людоедами осталась позади. Трициклы пронеслись по улице и вырвались на простор равнины, за которой начинался склон Крыма.

* * *

Арка упиралась в обрыв подо мной. Лежа на краю, я видел большую ее часть – полого уходящую вниз каменную полосу шириной шагов тридцать – сорок. Ветер нанес песка и земли, там пророс кустарник и мох, длинные лохматые бороды которого свешивались по краям Арки. Приземистое, но с очень толстым стволом и раскидистой кроной дерево росло примерно на середине той части светлой каменной дуги, которую я мог видеть отсюда.

Солнце с дрожащими в дымке краями опускалось за далекий горизонт Донной пустыни. Между ее слоистыми холмами курились гейзеры – но не такие, как в Инкерманском ущелье, эти извергали не белые, а тускло-серые, почти прозрачные струи – и кружились смерчи поднятого ветром сухого ила.

– Ты уверен, что там кто-то есть? – спросил Лонгин.

– Не уверен. – Я внимательно разглядывал Арку. – Но Мира могла заметить, что мы преследуем ее, а это лучшее место для засады.

– Воевода, они уезжают все дальше, пока мы остаемся здесь, – подал голос Ефим.

Я сел, повернувшись к семерым гетманам, из которых теперь состоял отряд. Лонгин, положив широкие сильные ладони на рукояти пистолетов, сверху вниз глядел на меня. Выпрямившись, я пожал плечами.

– Не знаю, что делать. С одной стороны, малый прав – тут долго торчать нельзя. Если сестра попадет к машине первой и успеет осмотреться в ней, найдет автоматы… Тогда мы ничего не сделаем, у тебя слишком мало людей. Но мчаться без оглядки по Арке нельзя, тем более вот-вот стемнеет. Она узкая, засаду устроить легко. Людей можно поставить на раскиде и обстрелять трициклы сверху.

– Что такое раскида? – спросил Ефим.

Все молчали, и старшина повернулся к Гену:

– О чем он?

– Дерево, – гортанным голосом произнес смуглый и поднял руки, широко растопырив пальцы. – Такое.

– Какое?

– Низкое, широкое. Там живут.

– Что-что?

– Раскида, – повторил Ген, будто это все объясняло, и отвернулся.

Все выжидательно глядели на воеводу.

– Разведка, – решил он наконец.

– Я пойду! – Ефим вскинул руку. – Воевода, я проберусь…

– Ты

уже бывал на Арке? – спросил я.

Он зло глянул на меня:

– Заткнись, Сид, тебя никто не спрашивает!

– Сам заткнись, – бросил я устало. – Лонгин, нет времени препираться. Я был на Арке много раз. У нее свои особенности. Надо пробраться по краю и осмотреть место, где растет раскида. Засаду, если она есть, оставили там.

– Так, – кивнул Ген.

Воевода отрезал:

– Один не пойдешь, Сид.

– Ну, это понятно. Тут двое нужны, а лучше даже трое. Кто-то из твоих людей ходил по Арке?

– Ген ходил.

Смуглый выступил вперед. В коробе трицикла это заметно не было, но теперь я обратил внимание на особую манеру двигаться, на мягкую походку и неслышные шаги – когда-то смуглый был следопытом и много ходил по Донной пустыне.

– Воевода, но это может быть ловушка! – Ефим тоже шагнул к нам. – Сид мог придумать все это, чтобы отделить вас от войска, заманить сюда, а потом…

– Думаешь, я не понимаю этого? – прогудел Лонгин. – Выбора нет. Он прав: место для засады слишком хорошее, а его сестра или кто-то из ее людей могли заметить нас в бинокли на подъезде к Арке.

– Нельзя отправлять их вдвоем! – настаивал Ефим.

Лонгин окинул взглядом своих людей и решил:

– Хорошо, идешь с ними. Сид, ищешь следы засады. Ген, наблюдаешь за Сидом. Если что не так, прирежь его. Если засада есть – уберите ее или просто возвращайтесь. Ефим, слушаться Гена, он опытнее в таких делах. Все ясно?

– Да, воевода, – кивнул старшина с недовольством.

Ни слова не говоря, Ген скинул на землю чекмень, через голову стянул рубаху. У него было жилистое гибкое тело, узкие, но крепкие плечи и плоская грудь. Гетман положил на землю карабин, поправил пороховой самострел в кобуре, передвинул на спину короткие ножны.

– Карабин не бери, – сказал я Ефиму, когда тот стал проверять оружие.

– Не командуй, Сид!

– С ним неудобно в зарослях. Будешь все цеплять и шуршать.

– Ефим, оставь карабин, – приказал Лонгин.

– И мне нужно оружие, – добавил я.

Ефим повторил, передавая карабин водителю большого трицикла:

– Воевода, это может быть ловушка. Вы видите, он не хочет, чтобы я ствол брал, а сам…

– Сид, ты идешь безоружный – перебил старик. – Когда, по-твоему, отряд Миры попадет к машине?

Я повернулся к Арке, посмотрел на пустыню под ней.

– К утру, а то и раньше.

– Воевода, пусть он расскажет, где эта машина лежит! – снова подал голос Ефим.

Я молча присел и стал на заду сползать со склона к Арке. Ген последовал за мной, но Лонгин окликнул нас:

– Стойте. Степан, мою сумку.

Раздались шаги, и мы обернулись. Воевода достал из принесенной гетманом сумки толстую трубку с серебристым капсюлем на конце, бросил Гену.

– Сигнал, что мы можем ехать, – пояснил воевода. – Так будет быстрее, чем вам возвращаться.