Алая печать
Шрифт:
– Клянусь, это правда! – пылко вскричал я, видя, что господин Хостин изволит гневаться и гнев предводителя Королевского Кабинета способен вылиться в последствия, весьма плачевные для меня. Вдруг действительно примут за мелкую сошку и попросту зарежут? Хладный труп подбросят к аквилонскому посольству с записочкой вроде: «С наилучшими пожеланиями». – Хорошо, я признаю, я проиграл, еще не сев за стол. Не ожидал, что Королевский Кабинет настолько осведомлен. Такое можно было бы подумать о Вертрауэне, но вовсе не о личной страже короля…
– Рассказывай, – потребовал
– Хорошо, хорошо, – согласился я, пытаясь на ходу придумать хоть сколь-нибудь правдоподобную байку. Если буду твердить, будто ничего не знаю и все задание состоит только в работе курьера между Тарантийским замком и домом герцогов Эрде, меня очень быстро сочтут бесполезным. Вывод очевиден? Боги, что бы такого наплести? Я в Немедии второй день, почти ничего не знаю!.. Есть!
Я выдохнул, взглянул на месьора Хостина отвратительно честными глазами и изрек:
– В Аквилонии полагают, что готовится устранение короля Нимеда. Барон Гленнор и Конан Канах поручили мне выяснить, насколько истинно это предположение. Если оно подтвердится, мне нужно попытаться предотвратить смерть короля, трудясь вместе с тайными службами Немедии.
– Ну, знаете… – верный слуга короля Нимеда ладонью вытер пот со лба, сел за стол и уставился на меня. – Значит, ты утверждаешь, что тебя прислали в одиночку спасать Немедию? Придется написать благодарственное письмо барону Гленнору за столь ценную поддержку… Может быть, Волчонок слишком сильно приложил тебя головой о камень?
– Не веришь? – с самым невинным видом спросил я.
– Конечно, не верю. Для Аквилонии нет особой разницы, кто сидит на престоле Дракона – Нимед-отец или Нимед-сын. Сам подумай! Наш король стар, у него непонятное душевное расстройство. Конан Канах быстрее договорился бы не с больным стариком, а с молодым и энергичным наследником. Не могу поверить в сострадательность и добросердечность барона Гленнора и вашего короля, решивших всенепременно спасти жизнь немощного старца. Будешь говорить правду?
– Ладно, – поморщился я и сделал вторую попытку: – Нас беспокоит усиление кофийской партии и принца Тараска.
– Уже теплее, – согласился Хостин. – Скажем так, немного похоже на истину. Весьма немного. Ну, сделай последнее усилие и доскажи до конца.
Я, не размышляя долго, попытался ударить в лоб:
– Существует мнение, будто Коф ведет крайне опасную игру. После поражения в войне с Аквилонией Балардус пытается восстановить прежнее величие своей страны, которого невозможно достичь без поддержки третьих стран.
– И? – насторожился хозяин Королевского Кабинета. – Дальше?
– Балардусу позарез требуется союз с Немедией. Ни король, ни наследник к такому союзу не расположены. Барон Гленнор полагает, что неясная смута, обуявшая Немедию, направляется извне. Скажем, из Кофа. Возможно, речь идет об устранении правящей династии. Раздавить гадину, так?
– Горячо, горячо, – пробормотал месьор Хостин. – Но я уверен, на подобное они не решатся.
Что,
– Тебя проводят, – буркнул Хостин. – Еще раз приношу извинения за грубость своих подчиненных. Я не стану тебе мешать в изысканиях и, как полагаю, у герцога Мораддина тоже хватит ума смотреть на чересчур любопытного Влада Зимбора сквозь пальцы. Я не прошу становиться моим осведомителем, но если вдруг ты, как человек в Бельверусе новый и видящий острее, узнаешь нечто… нечто важное, вывеси в одном из окон своих комнат фонарь, затянутый желтой слюдой. Тебя немедленно отыщут.
– Один момент! – я встал, но к дверям не пошел. – Как насчет обещанного ответа на мой вопрос? Ты владеешь Королевским Кабинетом, значит, осведомлен. Король Нимед употребляет лотос? Или его намеренно травят стигийским зельем, подсыпая его в пищу?
– Все кушанья Его величества готовятся под строжайшим надзором Королевского Кабинета, а поваров назначаю лично я, – отрезал Хостин. – Какой лотос? А-а, понимаю! Твое вчерашнее приключение? Просто принц Тараск любит мило пошутить. Ты уже потерял сознание, а твой приятель, граф Эдмар, приказал перенести бесчувственное тело в повозку, когда блюдо с куриным филе принесли барону Мириду, известному курильщику лотоса. Вследствие этого господин барон пришел в буйное и безобразное веселье, на потеху достойнейшей публике. Его светлость Тараск смеялся больше всех.
Митра Всеведущий, какой же я дурак…
– До скорой встречи, – не без оптимизма попрощался месьор Хостин. – Желаю счастливо поохотиться на твоих кофийских соотечественников.
«Эти слова надо воспринимать как намек? – подумал я, шествуя по мрачным подземным коридорам вслед за безмолвным проводником. – Начальники тайных служб редко разбрасываются столь откровенными намеками…»
Дома, вернее, в лавке месьора Реймена Венса, я оказался лишь после полуночи.
10 день Первой весенней луны.
Сейчас поздний вечер, я сижу в своем маленьком кабинете на втором этаже и пытаюсь очинить перья – надо бы срочно послать в Тарантию отчет о происшедшем, хотя, как предполагаю, он будет не первым и не последним. Посол Аквилонии, военные посланники, конфиденты Латераны, купцы и представители торговых домов, просто частные лица – обычные подданные трона Льва, живущие в Бельверусе – наверняка корпят над письмами, чтобы завтра утром или грядущей ночью гонцы отправились на Закат, в сторону аквилонской границы. А весть у всех будет одна: на десятый день Первой весенней луны 1294 года, вскоре после того, как солнце вошло в зенит, неподалеку от своего дома неизвестными злодеями был убит великий канцлер Немедии, первый советник короля, его светлость Тимон, герцог Айнбекк. С ним погибли несколько человек охраны и секретарь канцлера Клайвен. По непроверенным мною сведениям, к покушению имеют прямое отношение подчиненные месьора Мораддина.