Алая нить

Риверс Франсин

— Полагаю, она бы все равно не поместилась здесь.

Взгляд его остановился на старинном комоде, который Сьерра уже успела отреставрировать. Алекс еще тогда, когда отдал дом на откуп Брюсу Дейвису, затолкал этот комод в гараж, намереваясь в дальнейшем отправить на помойку. Но ушел он из дома раньше, чем успел претворить в жизнь задуманное.

Что-то промелькнуло в его лице, когда он вновь посмотрел на Сьерру.

— Мне нужно поговорить с тобой, — мрачно произнес он и вышел из комнаты.

Она закрыла на секунду глаза, затем собрала свои кисти

и спустилась со стремянки. Прошла в ванную, чтобы вымыть руки. Бросив взгляд в зеркало, увидела, что волосы растрепались и торчат в разные стороны. Одна щека измазана зеленым, на носу коричневое пятно. Сьерра принялась отмывать лицо от краски. Подумала, что неплохо было бы переодеться в чистую одежду, но тут же отказалась от этой затеи. Расчесав волосы, быстро заплела свою любимую французскую косу.

Войдя в гостиную, она заметила Алекса, разглядывающего лоскутное одеяло Мэри Кэтрин, которое висело на стене. Несколько недель назад Одра водила Сьерру в музей, где та увидела лоскутное одеяло, оформленное подобным образом. Очарованная увиденным, она решила, что и ее квилт может смотреться не хуже. Одра была просто потрясена результатом ее трудов. И к удовольствию Сьерры, они почти час провели в разговорах об этом квилте и обо всем, что было с ним связано.

— Это лоскутное одеяло принадлежало Мэри Кэтрин Макмюррей, — сказала Сьерра Алексу. — Она одна из моих предков, из тех переселенцев, что ехали сюда через прерии. В 1848 году она поселилась в округе Сонома. А это ее сундучок. — На нем теперь стояли старинные медные лампы, так ненавистные Алексу, и Сьерра недовольно поморщилась, поняв, что привлекла его внимание к предметам, которые всегда вызывали его раздражение.

Алекс не сказал ни слова. Сьерре показалось, что в квартире как-то подозрительно тихо. Внезапно она поняла, в чем дело.

— А где дети?

— Я попросил их не мешать нам и найти себе какое-нибудь занятие. Клэнтон сказал, что пойдет поиграть в бильярд в клубе, а Каролина уверила меня, что ты не против ее визита к Сьюзан.

Сьерру мгновенно охватило беспокойство. Зачем он отослал детей, он что, собирается сообщить ей что-то неприятное? Что он задумал?

О, Господи, дети!

— Не смотри на меня так, Сьерра.

— Как?

— Как олень, которого ослепили фары автомобиля. Я не собираюсь давить тебя.

Она отвернулась и направилась в кухню.

— Не хочешь кофе?

Мысли ее лихорадочно забегали. Сознание даже не зафиксировало, ответил он «да» или «нет». Нужно было прочитать бракоразводные документы более внимательно. Что там было сказано насчет опеки над детьми?

— Я больше не живу с Элизабет.

— Одра просветила меня на этот счет. — Не глядя, она нащупала в шкафчике кофе и фильтры.

— Одра? Я даже предположить не мог, что ты можешь общаться с ней.

— Мы встречаемся с ней и обедаем вместе раз в две-три недели.

— С каких пор? — удивленно поинтересовался он. Сьерра насыпала кофе.

— С того дня, как я пригласила ее на ленч и извинилась. Алекс подошел и сел на табуретку

с противоположной стороны кухонного стола. Она чувствовала, как он смотрит на нее. Словно на жука под стеклом. Она налила воду в кофеварку. Не обернулась, не взглянула на него.

— О чем же вы с Одрой обычно беседуете? — подбирая слова, осторожно спросил он.

— Мы не обсуждаем тебя, Алекс. Это было главным моим требованием. — Сьерра пожала плечами. — Однако на прошлой неделе Одра нарушила его.

— Она рассказала тебе, что случилось?

— Она сказала, что Элизабет уволилась и уехала из города.

— Я переехал от нее после небольшой перебранки с Клэнтоном.

— Можем ли мы поговорить о чем-нибудь другом, пожалуйста? — ощущая дискомфорт, попросила Сьерра.

Ей совсем не хотелось слушать историю его любовных перипетий с Элизабет Лонгфорд. И уж вовсе не хотелось слушать о его разбитом сердце. Чего ей действительно хотелось, так это чтобы он высказался по существу и ушел, и чтобы она могла снова нормально дышать.

— Я хочу больше времени проводить с детьми.

«Вот оно, то самое, по существу», — подумала Сьерра.

— Тебя всю трясет, — тихо заметил он.

— Я не собираюсь передавать тебе опеку, Алекс. Что бы там ни говорилось в подписанных мною и отданных тебе бумагах, я не…

Он поднял руки:

— Успокойся. Я не за этим. Да и не стал бы я требовать от тебя такого. Они счастливы с тобой. Я лишь хочу… — голос его осекся, он тихо выругался, проведя рукой по волосам. Снова взглянул на нее, она заметила глубокие складки вокруг его губ и обнаженную, нескрываемую боль в глазах. — Я лишь хочу иметь возможность снова быть частью вашей жизни. Каких-то несколько часов по пятницам с Каролиной и столько же по субботам с Клэнтоном — этого недостаточно.

Она чуть было не напомнила ему, что до того как он оставил ее и переехал к Элизабет, он проводил с детьми намного меньше времени.

«Господи, не дай мне сказать подобное. Смягчи мои слова. Помоги мне более отчетливо и с большим сочувствием, чем раньше, видеть вещи его глазами. Дай мне Твое зрение, Отче».

Пока Сьерра молчала, Алекс внимательно всматривался в ее лицо. Она повернулась к нему спиной, взяла две кружки из буфета и наполнила их кофе. Она не пригласила его снова в гостиную. Ее устраивало, что за кухонным столом между ними оставалось некоторое расстояние.

— Спасибо, — бесцветно произнес он и ухватил кружку обеими руками, словно пытаясь согреться. Ей еще не приходилось видеть его в таком состоянии.

— Можешь видеться с детьми когда и сколько тебе угодно, Алекс. С тем только условием, что это не будет мешать им в учебе и других занятиях.

— Каких, например? — спросил он, слегка прищурившись.

— По вечерам в среду они оба посещают молодежную группу при церкви.

— Какой церкви?

Ни один из них никогда не придавал особого значения вопросам религии. Теперь же для нее эти вопросы стали едва ли не самыми важными в жизни.