Алан
Шрифт:
— У нас полчаса, не больше. Затем мне нужно будет вернуться к работе. Я не давлю, но это правда.
— Да, конечно, — кивнул Алиев. — Я хотел извиниться.
— За что?
— За все.
— Очень туманно.
— Я знаю. Мне жаль, что я притащился к тебе пьяным в хлам и приставал, но все, что я сказал… а я прекрасно помню все, что говорил, чистая правда.
— И?
— Я умоляю тебя, Тася… не выходи за него.
— Ты серьезно? Ты снова приехал сюда для того, чтобы отговаривать меня
— Именно. Ты не знаешь его, Тась.
— Я и тебя не знала, когда выходила замуж. И ничего, пережила, — холодно заявила я, отодвигая от себя нетронутый кофе. С каждой проведенной в кафе секундой я все больше начинала сожалеть о том, что вообще согласилась на этот разговор. В самом деле, чего я ожидала, что думала услышать от Алана?
Или Святослав был прав и подсознательно меня так или иначе тянуло к бывшему?
— Я лучше пойду.
— Тась, подожди, пожалуйста. Он плохой человек, я много чего выяснил о нем, ты не понимаешь…
— Хватит! — резко оборвала его я. — Если это все, тогда я…
— Я люблю тебя.
Алан серьезно посмотрел на меня, а я не смогла отвести взгляд в сторону. В родных черных глазах было сожаление, обида, боль, разочарование и та самая любовь, о которой он говорил. Именно так он и смотрел на меня в начале отношений. С каким-то трепетом и безграничной любовью. Только вот что это меняло сейчас?
Что мне было делать с этим сейчас?
— Алан, тебе не кажется, что уже слишком поздно?
— Наверное… но я должен был сказать.
— Кому должен? Зачем? Мне это не нужно. Не тогда, когда прошло столько времени, не после развода, не после пяти лет одиночества, не после того, как ты растоптал меня, как и хотел!
— Тасенька…
— Я счастлива, Алан. Прими этот факт, пожалуйста.
— Ты не понимаешь…
— Я все понимаю. Наверное, на твоем месте я бы тоже искала в противнике изъяны, пыталась их показать, но это не сработает. Мы давно разошлись, у тебя своя жизнь, дети, у меня своя, с приближающейся свадьбой.
— Я тоже хочу на тебе жениться.
— Серьезно? — Я усмехнулась, поражаясь непосредственности и простоте Алиева.
— Я знаю, обо всем знаю, я был идиотом, Тась, и я живу с этим осознанием много лет.
— Ну, конечно.
— Я не знал, как вести себя, поэтому и оставил тебя в покое. Мне было чертовски стыдно перед тобой.
— Да неужели?! Перед эскортницей?
— Я знаю, что это не так.
— Надо же… пять лет узнавал, — грустно хмыкнула я, начиная теребить попавшуюся под руки салфетку. — Как узнал? — тихо поинтересовалась я.
— Не столь важно. Важно то, кто и для чего это сделал.
— Поделишься? Все-таки интересно, — я попыталась выдавить из себя улыбку, но тщетно.
— Ты была права. Это был человек с моей стороны.
— Кто?
— Мать.
— Что?! —
— Ничуть, — холодно отчеканил Алан, меняясь в лице. Буквально за считанные секунды из теплого и привычного Алана он превратился в какую-то ледяную статую с плотно сжатыми губами и недобро светящимся взглядом.
— Почему?
— Потому что ты ей не подошла. По всем параметрам.
— Русская?
— Не только. Без образования, без денег, из неблагополучной семьи. Мама была убеждена, что ты повелась на наше благосостояние.
— Ясно… — Я покивала. — Твоя родня так тепло меня принимала, когда ты повез меня знакомиться с ними… я была уверена, что понравилась им.
— Они всегда хотели, чтобы я женился на своей. Как говорят, пускай даже самая плохая, но своя — это своя.
— И ты так и сделал.
— Да. Почти сразу, как мы с тобой разошлись, я женился на той, что мне указали.
— Что ж…
— Я прожил как в аду, Тась. Я ни на день не забывал о тебе, я никогда не переставал вас сравнивать и это сравнение всегда было в твою пользу. Ты моя единственная, принцесса. И мне так жаль, ты себе не представляешь, мне так жаль, что я не выяснил все раньше…
— Ты выяснил это четыре года назад, а говоришь мне только сейчас, — прошептала я, стараясь не показывать, как дрожит мой голос, опустив голову, чтобы не показывать, как глаза наполнились слезами. Сожаление. Отвратительное чувство.
— Как я мог смотреть тебе в глаза? Женился через три месяца, завел детей, и лишь потом выяснил, что во всем, в чем я тебя обвинял, виновата моя родня. Мама, да кузен.
— Ясно…
— Я кричал о том, что ты опозорила мою семью, а это сделала моя родная мать…
— И ей не жаль? Совсем? Даже тебя?
— Я не знаю, Тась. После того, как я узнал обо всем, а это было четыре года назад, как ты верно заметила, мы с ней разговаривали лишь дважды. С тех пор мы видимся только на семейных торжествах, где перекидываемся ничем не примечательными фразами. Мне больше нечего ей говорить.
— Понятно…
Нет, на самом деле мне ни черта не было понятно. Я не понимала, как родная мать может так жестоко поступить со своим единственным сыном.
— Мне очень жаль, Тасенька… Ты ни в чем не была виновата.
— Ну как же… — Я усмехнулась и покачала головой. — Фото Паши… это было настоящим. Я действительно была с ним, я действительно разрешила ту фотосессию.
— Это его вина, не твоя! — тут же вспыхнул Алиев. Господи, прошло столько лет, а эта ситуация по-прежнему волновала его, такую реакцию было не подделать. Да и зачем?