Аламут
Шрифт:
Она плакала, пока не уснула. Сайида сидела рядом с ней, не говоря ничего, только нежно гладя ее волосы.
Когда дыхание Марджаны наконец стало ровнее и медленней, Сайида выпрямилась. Марджана теперь будет некоторое время спать: в шербете было снотворное. Насколько же Марджана была взволнована, если не почувствовала этого!
Сайида расправила на спящей покрывало и встала, слегка вздохнув. Она никогда не думала подвергать сомнению волю Аллаха, но это была тяжелая ноша. Она не думала, что сможет нести ее. Маймун будет разъярен; и ведь
Аллах поможет. Он должен помочь ей.
Правду говоря, начал Он хорошо. Фахима была одна, в тот час, когда все женщины обычно собирались вместе, чтобы заняться своим рукоделием. Хасан спал, румяный и совершенно довольный.
— А, дорогуша, — произнесла Фахима, когда Сайида вошла и остановилась возле них. — Он играл столько, сколько мог, а потом прямо тут и уснул, тебе на радость.
— Когда-нибудь я пойму, как добиться этого, — отозвалась Сайида. Она неуверенно потянулась к корзинке с одеждой, которую надо было чинить. — А где остальные?
— У твоей матери болит голова, — ответила Фахима. — Лейла ушла с Шахин на базар. Пришел новый караван.
Лейла всегда знала, когда приходили караваны, Но редко вспоминала о том, чтобы сказать об этом кому-нибудь еще.
Но сейчас Сайида была рада. Она упала перед Фахимой на колени и схватила ее пухлые руки вместе с иглой, нитками и остальным. Фахима удивленно и польщенно улыбнулась.
— Младшая мать, — промолвила Сайида, — Фахима, можешь ли ты мне помочь?
— Ты знаешь, дитя, что я всегда стараюсь помочь.
Сайида с усилием сглотнула. Быть может, не следовало делиться этой тайной. Но она не могла нести ее одна. Она была слишком тяжкой.
— Фахима, Марджана здесь. Маймун запретил мне видеться с ней. но как я могла прогнать ее? Она ранена; она нуждается во мне. Я не могла вытолкать ее прочь.
Фахима не тратила времени на ерунду.
— Ранена? Как?
Сайида закусила губу.
— Кто-то пытался убить ее. Но дело не в этом, — торопливо продолжила она. — Это довольно быстро пройдет. Это… она любит его, а он хочет ее смерти.
— Она пыталась убить кого-то, кого он любит?
Сайида смотрела на нее, моргая, как круглая дура.
Фахима покачала головой. Она выглядела не более умной, чем всегда: круглая, уютная, чуть простоватая женщина, к которой приходят, когда хотят спокойствия, уюта или понимания без расспросов. Она сказала:
— Аллах дает каждой женщине того мужчину, которого она заслуживает. Даже Рабыне Аламута.
— Ты знаешь?
— Малышка, — ответила Фахима, — мой разум не самый быстрый в мире, но иногда этого и не нужно. Когда я вышла замуж за твоего отца, он поделился со мной некоторыми своими тайнами. И это была одна из них.
— Так ты поможешь?
— Разреши мне взглянуть.
— Ах, бедное дитя, — промолвила Фахима, склонившись над спящей ассасинкой. Вместе они перенесли ее в комнату Фахимы, вымыли и переодели в старую
— Не такое уж бедное, — возразила Сайида, — и совсем не дитя.
Хасан пытался вырваться у нее из рук. Она отпустила его и позволила ему свернуться возле Марджаны. Казалось, он знал, чего ждут от него: он вел себя тихо, и хотя не мог устоять перед винно-красной косой, но все же тихонько играл только самым ее кончиком.
– 'Джана, — четко произнес он. — 'Джана.
Сайида зажала ладонями рот. Фахима была менее потрясена. Она подхватила его на руки.
— Его первое слово, Сайида! Самое первое! О, маленький принц!
Маленький принц явно проявлял недовольство.
– 'Джана! — настойчиво требовал он.
– 'Джана, — вздохнула Сайида, когда Фахима вернула Хасана туда, куда он так рвался. — Его первое слово, и я даже не могу сказать об этом его отцу.
— Будут и другие, — успокоила ее Фахима. — Ты побудь здесь с ним, а я присмотрю за всем остальным.
— Но… — начала было Сайида.
Это спокойное лицо так редко можно было увидеть нахмуренным, что при первых признаках Сайида немедленно смолкла. Она склонила голову; Фахима удовлетворенно кивнула и отправилась исполнять обязанности Сайиды наравне со своими собственными.
По крайней мере, Сайида могла чувствовать себя при деле: она принесла с собой корзину, в которой было работы по меньшей мере на месяц. Она занялась ею с терпением, которому каждая женщина, если она обладает мудростью, выучивается раньше, чем закрывает лицо покрывалом.
Марджана спала весь день и еще ночью. Сайида беспокоилась, ведь она вроде бы дала ей не такую уж большую дозу, но сон казался вполне естественным. Дышала Марджана спокойно, и лицо ее было не бледнее обычного, Временами она шевелилась, чтобы перевернуться на другой бок или распрямить затекшую конечность. Когда Фахима пришла, чтобы сменить Сайиду на страже, та уже успокоилась.
— Она проснется, когда будет готова проснуться. Иди к своему мужу, дитя.
Как будто Сайида может оставаться или уходить только если ей прикажут. Она оставила Хасана, сытого и сонного, там, где он явно предпочитал оставаться, и приготовила выражение лица для Маймуна.
Он ничего не подозревал. Он хотел поговорить о появившейся у него идее, о новом способе наносить узор на рукояти кинжалов. Она признавала, что это интересно; она делала все, что могла, чтобы прислушиваться и издавать соответственные возгласы. Она даже увидела способ решить проблему; он не поскупился на похвалы. Она была рада, когда поток речей начал иссякать. Сегодня он горячо желал ее, но пытался удовлетворить и ее: двигался немного медленнее, как она это любила, и чуть нежнее, чем подсказывала ему его молодая мужская пылкость.