Акведук на миллион

Портной Лев Михайлович

Я с тоскою посмотрел на дверь и только сейчас обратил внимание на нарастающий шум: из гостиной доносились громкие крики и топот. Видно, гости разошлись не на шутку, и я решил переждать, пока они угомонятся. Вот только предстояло как-то не поддаться на поползновения Алеты.

Бедная девушка еще не знала, что ее старания тщетны. А я? О, если бы я знал, кто избавит меня от ее прелестей…

Внезапно шаги в коридоре раздались совсем близко. Дверь распахнулась, и в проеме появилась Алессандрина. Затем между нею и косяком втиснулась хозяйка заведения.

На мгновение ей удалось оттолкнуть графиню.

— Сударь! Вы же говорили, что за вами никто не гонится! — взвыла мадам Шерамбо.

В следующий миг хозяйка отлетела в сторону от мощного толчка. Алессандрина со страшными глазами ворвалась в будуар.

— И ты!.. У тебя хватило наглости взять у меня деньги!!! На это!!! — выкрикнула графиня.

Она развернулась и убежала, а я, ошеломленный, даже привстать не успел.

Последующие дни протекали, словно в густом и душном тумане. Я проклинал себя за глупость. Нужно было сразу объяснить графине, что негодяй, которого я разыскиваю, бывает в борделе, а не выдумывать историю о карточном долге. Еще больше я возненавидел этого еще не известного мне злодея, личность которого легко могли бы установить те, кому полагалось сделать это по долгу службы. Именно его больше всего винил я в своих несчастьях.

Каждый день я отправлял по нескольку писем графине де ла Тровайола. Объяснялся, извинялся, умолял простить. Алессандрина не отвечала. Ее молчание наполняло сердце черною злостью. Я клялся найти сочинителя скабрезных частушек про телескопы и покарать.

В ближайшую пятницу мне повезло. Я приехал в заведение мадам Шерамбо к обеду и даже застал доктора Хренькина, только что закончившего осмотр. Хозяйка заявила, что я хочу ее смерти. А я со злою иронией отвечал, что после случившегося в прошлый раз мой визит решительно никто не нарушит.

Я занял место подле камина, заказал кофей и, сделав вид, что увлечен чтением «Санкт-Петербургских ведомостей», внимательно прислушивался к голосам. Время было раннее для посещения подобных заведений, я приготовился к длительному ожиданию. Знакомое нетерпение охватило меня, иногда терзали сомнения: что, если этот господин уехал куда-нибудь из столицы? Что, если заведение мадам Шерамбо ему наскучило? И почему я не догадался спросить у Алеты, посещал ли их этот гость после того, как они переехали в Толмазов переулок?

Я отметал сомнения, терпеливо ждал, и мои старания были вознаграждены. Пятым по счету оказался гость, чей голос я немедленно узнал. Именно он и был собеседником графа Каменского, когда я висел у них над головами, привязанный к пыточному креслу.

Я чуть опустил газету и взглянул поверх страниц на вошедшего. Холеный господин средних лет, одетый в партикулярное платье, прикрывал лицо круглой шляпой, но мне удалось разглядеть этого посетителя достаточно, чтобы узнать. Нет, мы не были знакомы, но я встречал его пару раз во дворце у Нарышкиных.

Меня покоробило, когда я услышал, как негодяй потребовал проводить его к Алете. Мадам Шерамбо взяла его под руку,

они прошли мимо меня и скрылись за портьерой. Спустя несколько секунд хозяйка вернулась в гостиную. Меня подмывало ворваться в номер к рыжей красавице и обработать кулаками ее гостя. Но я сдержался. Все-таки мадам Шерамбо не сделала мне ничего плохого.

Я оставил хозяйке рубль, попрощался и, провожаемый ее удивленным взглядом, покинул бордель. Почти что час пришлось ждать в карете. Наконец нужный мне господин вышел на улицу и сел в поджидавший экипаж. Я подал знак мосье Каню, и мы проследили путь злодея до дома. Пару гривенников я пожаловал местному дворнику и узнал, что интересующий меня субъект, отставной полковник, именует себя Шемлавским Григорием Александровичем. Кроме того, словоохотливый мужичонка сообщил, что его высокоблагородие любят на бильярде по вечерам играть в задней комнате у господина Гугета.

На следующий день я приехал к Павлу Строганову.

— Поло, я нашел его, — заявил я, не успев даже поздороваться.

— Кого? — насторожился Павел.

— Того негодяя, что планировал отравить воду в Москве, дабы заставить государя призвать на службу Аракчеева, — терпеливо объяснил я.

— И кто же этот негодяй?

— Шемлавский Григорий Александрович, отставной полковник, служил артиллеристом.

— Что ж, похвально, похвально, — улыбнулся Павел. — Возьмем на заметку.

— Возьмем на заметку? — переспросил я. — А как насчет того, чтобы арестовать его? Ведь ты товарищ министра внутренних дел, в твоих руках полиция. У тебя есть свидетель. Я — свидетель. Я слышал его разговор с графом Каменским…

— Может, и арестуем со временем, — ответил Павел. — Но не сейчас. Воленс-Ноленс, ты же знаешь, пока нецелесообразно тревожить такие фигуры, как Аракчеев и генерал-губернатор, пусть даже и отставной.

В очередной раз продолжать бессмысленный спор я не желал.

— Воля ваша, — промолвил я. — А я не желаю мириться с тем, что этот господин, возможно, теперь вынашивает новые планы. Я поступлю по-своему.

— Что ты задумал? — встревожился Поло.

— Скоро узнаешь, — ответил я и попрощался.

В тот же вечер я застал Григория Александровича в кофейне Николя Гугета. Отставной полковник играл против молоденького поручика. Несколько зрителей следили за партией, и среди них я заметил бывшего сослуживца Мыскина, ныне штабс-капитана.

— Григорий Александрович, дорогой вы мой! Как давно я искал этой встречи?! — воскликнул я.

— Мы разве знакомы? — холодным тоном осведомился Шемлавский.

— Как же? Не узнаете? — Я изобразил удивление. — А ведь мы встречались! Встречались в доме у графа Каменского. Вам тогда пришлось сильно голову задрать, чтобы разглядеть меня. Вы еще личико так платочком прикрывали, чтобы я вас не разглядел…

— Простите, милостивый мой государь, — раздраженно покачал головой Шемлавский, — но вы несете какую-то чушь! К тому же мешаете игре!