Акведук на миллион
Шрифт:
Алессандрина с крыши сарая прыгнула на верхового офицера, сбросила его на землю и, пришпорив коня, помчалась по направлению к Тверской, куда укатила коляска с убийцами. Двое всадников ринулись за нею, третий остался помочь товарищу.
Сброшенный с лошади офицер, разразившись отборной руганью, поднялся на ноги. Грязь ручьями стекала с него. Бездомные бродяги, гревшиеся у костра, принялись над ним потешаться, а несколько псов, подбежав поближе, облаяли его и с пренебрежительным тявканием вернулись к огню. Офицер отер лицо, и при свете луны я узнал того самого драгуна, с которым столкнулся в доме Рябченко и которого
Убийца! И здесь тут как тут этот убийца! А значит, я вплотную приблизился к заговорщикам! Вот только Алессандрина зачем-то выкинула геройский трюк.
Оба офицера повернулись к нам. Верховой, привстав в седле, пытался заглянуть через забор. Мой старый знакомец, имевший, как я теперь разглядел, звание майора, вытащил пистолет и громко спросил:
— Есть там кто еще?! А ну, выходи!
Не успел я решить, что лучше — принять бой или попробовать улизнуть, — как подоспела неожиданная помощь: бродяги повскакали на ноги и двинулись на офицеров.
— Что, ваш блаароть?! Грязь не нравится?! А мы так вот живем! И те щас покажем!..
— Черт подери! — чертыхнулся майор и пригрозил приближавшейся толпе: — Ну, обожди, сволочь! Попляшешь еще!
Однако обучение танцам он решил отложить до другого случая, запрыгнул на лошадь к товарищу, и они умчались.
— Фу! — с облегчением выдохнул Жан. — Сударь, барин, пойдемте-с в полицию!
— Пойдем-пойдем! — с сарказмом откликнулся я. — На нас с тобою и повесят эти убийства!
От греха подальше я решил не показываться мужикам у костра, хотя они и выручили нас. Мы с Жаном пересекли двор и перебрались через забор к Неглинке. От реки тянуло нечистотами.
— Фу, — поморщился я.
— Вонища такая-с, словно со всей Москвы merde под кремлевские стены-с валят-с, — высказался французишка.
— Помалкивай, умник! — рассердился я.
Со смертью фон Штейница ниточка оборвалась. Оставался некто Пескарев. Нужно было еще в Казенной палате уточнить его адрес, но я не подумал об этом и, где его искать, не знал.
И теперь куда больше, чем заговор, тревожила меня судьба Алессандрины. Ее поступок представлялся мне глупой выходкой в стремлении к эмансипации. Я не думал, удастся ли ей захватить убийцу. Я мечтал об одном: поскорее увидеть ее, живой и невредимой.
Глава 20
Мы обошли купеческие лавки и вышли к перекрестку, откуда брала начало Тверская. Потрескивали костры, ворчали собаки и вполголоса переговаривались бродяги. Куда пропала Алессандрина и драгуны во главе с майором-убийцей, я не знал.
— Ну что же, нам осталось одно: вернуться в гостиницу, ждать возвращения графини и молить Бога, чтобы с нею ничего не случилось, — промолвил я.
— Это даже лучше-с, чем идти в полицию, сударь, — обрадовался французишка.
— Хорошо бы найти извозчика…
— Да где его-с в этой Москве найдешь? — вздохнул Жан.
Дул промозглый ветер. Но с досады даже от холода укрываться не хотелось. Я шел против ветра, словно надеялся что-то исправить, победив стихию. Упрекал себя, что потерял уйму времени утром, пока осматривал акведук, ротонду и мытищинские колодцы. Нужно было сразу же засесть за изучение финансовых отчетов.
Эх, хорошо Герарду! Человек живет с чувством исполненного долга: он построил
Я физически ощутил в руках тяжесть медного соска, по которому стекала вода. А Иван Кондратьевич стоял рядом и на примере обычного рукомойника объяснял принцип работы городского водопровода. Герард-старший даже не подозревал, насколько это наглядное пособие оказалось точным. Замысел заговорщиков заключался в том, чтобы, как в домашнем рукомойнике в нижний резервуар попадает грязная вода, в водозаборную ротонду на Трубной площади должна попасть вода отравленная.
А значит, где-то выше по течению кто-то должен пустить в ход свои грязные руки…
Акведук! Вот где заговорщики намерены отравить воду!
Вспомнил вымощенную кирпичом дорожку, ведущую в кирпичный бункер. Иван Кондратьевич тогда сказал:
— Склад сделали эти… с Моховой…
На Моховой проживал Холмогоров, именно его неизвестный кукловод и заставил подготовить злодейский план. Скорее всего, в этом бункере и хранятся ядовитые минералы!
— Жан! Нужно найти приличного извозчика! Поедем в Ростокино! — скомандовал я.
До места мы добрались под утро. Увидев акведук, Жан несколько раз осенил крестом себя, а заодно и кота — Нуар так и сидел на руках французишки. Признаться, в этот час и на меня архитектурное творение фон Бауэра и Герарда произвело жуткое впечатление. Акведук выглядел чем-то нездешним, от него веяло ужасом. Не легкой стрелою, а тяжелой громадиной уходил он в пространство, исчезал в утренних сумерках и казался мостом, перекинутым через Стикс, а не Яузу.
— Сударь, зачем-с это? — прошептал французишка. — Это дело полиции…
— Идем, — оборвал я его.
Мы прошли по кирпичной дорожке. Три ступени вели вниз ко входу в бункер. Я обнажил шпагу и спустился к массивной двери. Жан остался наблюдать за мной сверху. Я толкнулся в запертую дверь, ударил несколько раз кулаком.
Неожиданно послышался шорох — черная тень выросла за спиною французишки. Неизвестный толкнул Жана в спину, и мосье, взмахнув руками, свалился прямо на меня. Взвизгнул кот Нуар. Раздался скрежет, дверь открылась, из темного проема вылетел приклад, и от удара в голову я потерял сознание.
Из небытия возвратил меня голос Жана Каню.
— Эх, сударь, сударь, барин-с вы мой, я же говорил-с, надо было идти-с в полицию, — причитал французишка. — А еще лучше-с кинуться в ноги вашей доброй тетушке-с…
Я пошевелился и понял, что лежу на твердой поверхности, а голова на каком-то возвышении — как выяснилось, на колене моего камердинера.
— Сударь! Вы живы?! — обрадовался Жан.
— А то бы ты стал труп держать на коленях, — буркнул я.
Я потрогал шишку на лбу и поморщился от боли. Голова гудела, но могло быть и хуже. Я решил еще несколько минут полежать, не двигаясь и не открывая глаз. По затхлому запаху и так понимал, что нас заперли в каменном подвале.