Акведук на миллион
Шрифт:
— Благодарность?! — взревел хозяин дома. — Да ты у меня пожалеешь, что на свет родился!
— Да что вы, ваше превосходительство, это же смертный грех, — парировал я.
— Зубоскал, — процедил генерал с ненавистью.
— Послушайте, милостивый государь, — раздался тихий голос гостя, только что делившегося заговорщицкими планами, — если этот человек слышал наш разговор, его нужно того… крек!
Меня прошиб холодный пот. Я не знал этого человека в лицо, я сидел спиною и к нему, и к генералу, но живо представил себе, как злодей произносит это
— Полно вам, — возразил генерал.
И я мгновенно проникся к нему теплом. Все-таки человек, не убийца.
— Интересы России превыше всего, — прошипел незнакомец.
— Да что он слышал?! — воскликнул генерал.
— Осмелюсь доложить! — раздался еще чей-то голос.
Вероятно, генерал кивнул, потому что тот же голос продолжил:
— Ничего он услышать не мог, ваше высокопревосходительство! Равно как и мы ничего не слышали!
Нестройный хор моих конвоиров подтвердил, что они ничего не слышали, когда люк был открыт.
— А он и подавно слышать не мог, — подал голос неожиданный заступник. — Потому как кровь к голове притекает, уши закладывает. Вы вот сами попробуйте…
— Цыц мне! — рявкнул генерал. — Я те попробую! Эй ты! Слыхал что или нет?!
— Что слыхал?! — изобразив недоумение, воскликнул я и добавил: — Тут, слава богу, не обмочился от страха!
— Ну, все еще впереди, — «успокоил» меня хозяин дома. — Ладно, идемте. Ничего он не слыхал!
Послышались шаги — хозяин и его зловещий гость удалились с третьего этажа. А я попытался вспомнить лица конвоиров, чтобы сообразить, кто из них выступил моим спасителем.
Мои безрезультатные умственные упражнения прервали самым неожиданным образом. Хлопнула дверь, и кто-то выкрикнул:
— Велено приступать!
— Кузьма! — откликнулся еще кто-то.
Раздался щелчок — Кузьма дернул рычаг. Я приготовился в третий раз нырнуть головою в пол, но кресло претерпело совершенно иные метаморфозы. Сиденье из-под меня выскользнуло, спинка отклонилась, и я повис на подлокотниках. Тверди под ногами не оказалось — пол снова разъехался, а конструкция поползла вниз, пока моя голова не оказалась на уровне пола. Затем движение прекратилось, и створки люка сдвинулись, едва не сдавив меня. Взглянуть на ноги я уже не мог, но дышал спокойно.
Послышались шаги и характерное постукивание. Подручные генерала семенящими шажками расступились. Пара туфель и трость замерли передо мною. Я начал поднимать голову, чтобы взглянуть на хозяина, — без сомнения, амбре от его ног вдыхал я в эту минуту, — но трость подскочила и тюкнула меня в темя.
— Боитесь, — промолвил я.
— Тебе, щенок, пора о заднице побеспокоиться! — прозвучало в ответ.
«Обожди, голубчик, — подумал я, — посмотрим, как ты забеспокоишься, когда придется ответ держать за произвол!» Такая минута наступит, зарвавшийся генерал будет наказан, я не сомневался в этом. Об одном думал с горечью: ведь то я, мне есть к кому обратиться за справедливостью. А окажись на моем месте обычный человек, не имеющий покровителей?
А вслух сказал:
— Хамить изво…
И осекся: чьи-то жесткие руки, быстро ощупав мои бедра, принялись стягивать с меня штаны! Забыв о трости, я дернул головою и получил в темечко.
— Что вы делаете, негодяи?! — заорал я вне себя от стыда и ужаса.
Кто-то невидимый оголил меня снизу, мои штаны болтались на связанных ногах, а сам я являл неизвестным мучителям срамные части тела. Я оказался не просто беззащитным, а и униженным. В голову лезли самые гадкие мысли о сути предстоящей экзекуции. Я решил застрелиться, как только получу такую возможность.
— Ну-с, сударь мой, Андрей Васильевич, — с наслаждением промолвил генерал, — для начала попробуем вас на крепость.
Он ударил тростью в пол. Я взревел от жгучей боли — внизу полоснули кнутом по ягодицам. На глаза навернулись слезы. Но и некоторое облегчение я почувствовал: выпороть, значит, меня решили! Больно, конечно, но не повод стреляться.
Я отдышался, боль притупилась. Генерал назидательным тоном промолвил:
— Сударь мой, Андрей Васильевич, я накажу тебя несильно… но так, чтоб запомнил!
Трость врезалась в пол, кнут прошелся по ягодицам. Я вскрикнул, но заставил себя стиснуть зубы, только стон глухой и вырывался наружу.
Трость — в пол! Кнут жахнул по заду! Несильно, называется!
Я стонал, стиснув зубы, но держался, не кричал больше.
Генерал трижды грохнул тростью в пол. Неизвестный палач осыпал меня убийственными ударами. Я терпел и стонал, рискуя стереть зубы до десен. Потом закричал. Но чем пронзительнее орал, тем сильнее старался мучитель. Наконец, я потерял сознание…
Глава 2
Я очнулся от боли. Чьи-то руки — я сразу почувствовал, что не злые, — прикоснулись к моим ягодицам, причинив мне новые страдания. И еще чьи-то нежные пальчики пробежались по моей шее, по щекам, по затылку.
— Тише-тише, миленький, — послышался девичий голос.
Я открыл глаза, обнаружил, что покоюсь щекою на мягких коленях, поднял голову и увидел зеленые глаза, рыжие волосы и солнечные веснушки.
— Где это я? В раю? — прошептал я.
— Вы в моем заведении, — раздался еще один голос.
Женщина говорила по-русски, но с французским акцентом.
— От ангельской обители мы далеки, — продолжила она, — но дарим райские наслаждения. Правда, вам сейчас решительно не до них…
— А вы кто? — спросил я.
— Мадам Шерамбо, — ответила хозяйка, жгучая брюнетка в желтом платье с черной кашемировой шалью.
— А как я сюда попал? — спросил я.
— Квартальный надзиратель доставил вас, — поведала рыжая девица, на податливых коленях которой покоилась моя голова, — и велел позаботиться.