Аквариум
Шрифт:
...Свадьба. Веселая, шумная. Жена со светящимися от счастья глазами. Красивая. Танцует. Летят букеты... Потом - жаркий остров Кипр. Изумрудное, теплое Средиземное море, безжалостно разбивающее об острые скалы волну за волной. Голубое бесконечное небо с яростно горящим прямо над головой солнцем... Роддом. Егор выходит из его дверей, осторожно держа в руках маленького, завернутого в одеяло, человечка, который станет ему самым дорогим в жизни. Барселона, Мадрид, Париж, Рим... Дочка с букетом цветов и с рюкзаком за спиной идет в первый класс... Несется за ним по набережной на велосипеде, весело смеясь,
В понедельник ровно в восемь утра Егор лег в диспансер. В дневное отделение.
Первая половина дня прошла в суете. Он мотался по кабинетам, сдавал анализы, познакомился со своим лечащим врачом - спокойным, велеречивым бородатым дядькой лет под шестьдесят. Он долго читал бумаги, исписанные быстрым почерком Анны Александровны, потом посмотрел на Егора, спросил:
– Пил когда в последний раз?
– Где-то неделю назад. Даже больше.
– ответил Егор.
– За это время жалобы есть какие-нибудь?
– Да нет. Ну, в смысле, все, как всегда. Тоска, апатия. Все, что там вот у Вас написано...
– Понятно.
– прервал его врач.
– Ты сам-то вылечиться хочешь?
– Да!
– кивнул Егор.
– Вылечим...
– равнодушно протянул дядька.
Затем его наконец определили в одну из четырехместных палат.
Кроме Егора в этой палате избавлялись от душевных расстройств еще трое. Два взрослых мужика и совсем молодой парень, то ли студент, то ли старшеклассник. Все - молчаливые, спокойные, с потухшими усталыми глазами. Как раз его компания!
Егору поставили капельницу, дали выпить целую горсть таблеток. Он лег, как-то сразу расслабился и наконец-то нормально уснул. Ближе к шести его растолкала медсестра, сказала, что обед он пропустил, врач велел не будить, дала еще таблеток на перед сном и отправила домой.
Егор пешком добрел до дома, поел, выпил лекарства и сразу лег в кровать, опять-таки заснув быстро и без проблем.
Дальнейшие дни были похожи один на другой. Егор приходил в больницу, завтракал, пил таблетки, дремал под капельницей, обедал, снова пил таблетки, иногда читал, иногда беседовал о какой-то бессмыслице с местным психологом, а ровно в шесть уходил гулять по Городу. Домой старался приходить попозже, только чтобы поужинать и сразу же лечь спать. Сидеть одному в пустой квартире было очень тяжело.
Постепенно тоска внутри Егора начала уступать место равнодушию и вселенскому спокойствию. Препараты делали свое дело. Атмосфера больницы была совсем не такой удручающей, как он предполагал, наоборот - все тихо, неторопливо, плавно. Наверное, главное веселье происходит в основном отделении, там, где наполеоны и смурфики, а здесь-то одни овощи, типа меня. Растем себе молча и растем. Познакомился с соседями по палате. Николай и Александр Сергеевич. Не Пушкин. Не Байрон. Другой "гонимый миром странник". А юношу звали Владом. Он очень любил компьютерные игры, которые его в результате сюда и привели. Что привело сюда Николая и не Пушкина Егор не знал. Коллеги по несчастью про это ничего не говорили, а спрашивать он их не стал. Ему в принципе было все равно. Не напрягают, растут себе в соседних грядках и ладно...
На исходе второй недели Егор с удивлением осознал,
Однако эйфории и оптимизма не было. Егор подозревал, что как только он прекратит пить колеса, карусель закрутится в обратную сторону. Он даже поговорил об этом с врачом. Тот подтвердил его опасения, заявив, что две недели - срок начала эффекта от препаратов, а для закрепления стойкой ремиссии необходимо минимум полгода. Не здесь, конечно, дома, но на таблеточках. И, что самое главное, даже пара рюмок спиртного может в один миг полностью разрушить все эту Великую Китайскую стену, которую возводят нейролептики, транквилизаторы и прочие антидепрессанты вокруг его сознания, и придется начинать с нуля.
"Понятно.
– подумал Егор.
– Продолжаем кушать химию. Никаких китайских стен я ломать не хочу".
Это было в понедельник. А во вторник выписали игромана Влада. Медсестра, менявшая постель на пустой койке, усмехнулась:
– А к вам Петю обратно переводят из основного.
– Опять будет выть целыми днями, - обреченно сказал Александр Сергеевич.
– Что за Петя?
– лениво поинтересовался Егор.
– Да лежал тут с нами до тебя мужик один, хирург вроде бывший.
– ответил Николай.
– Сначала нормальный был, тихий как все. Даже болтали с ним в курилке... А потом трястись и орать начал. С каждым разом все громче.
– А про что орал?
– Да что-то там про пришельцев, которые вокруг него по ночам ходят, про шумеров каких-то, бред, короче. Ну его спеленали и в соседнее здание отправили. На техобслуживание. А сейчас по ходу в себя пришел, его обратно к нам. Там с койками дефицит, долго не держат.
"Здравствуй, мать! Дурак приехал!
– обреченно подумал Егор.
– Только-только что-то сдвинулось с мертвой точки, и нате вам - опять шумеры!"
Петя оказался вполне нормальным мужиком интеллигентного вида, лет за сорок. Лысоватый, в очочках. Только вот глаза за очочками такие, что сразу видно - наш человек! Зашел, тихо поздоровался, начал складывать вещи в тумбочку.
– Ну как там, в основном, Петь?
– спросил Николай.
– Совсем тяжко?
– Нормально.
– нехотя ответил тот, садясь на кровать.
– Инопланетяне-то больше не приходят?
Петя пробормотал что-то матерное, лег, повернулся к стене и застыл.
"Видимо, не приходят.
– подумал Егор.
– Отдохнуть дали. Как и мне."
Неизвестно, чем таким ядреным его накачали в соседнем корпусе, но вел себя Петр, как самое настоящее растение. Лежал, молча уставившись в потолок, и почти не шевелился. Словно Дедушка Ленин в Мавзолее. Егор и остальные, по сравнению с ним, были просто гиперактивны. Читали, ковырялись в телефонах, даже иногда разговаривали. А он просто лежал. Вставал только, когда надо было глотать таблетки, принимать пищу или идти на процедуры. Ну и в туалет, конечно, за что ему отдельное спасибо. И покурить иногда.