Аквамарин
Шрифт:
— Ну чего ты замер? Я неправильно оделась? Слишком… претенциозно? — вдруг с испугом проговорила она, снова оглядев себя в зеркале с ног до головы, кружась босиком в прихожей.
Джонни игриво улыбнулся. Его глаза блеснули какой-то невероятной, обжигающей искрой, восхищением, желанием и он ухмыльнулся, сунув руки в карманы.
— Только не говори, что побежишь переодеваться! Оливка, ты выглядишь потрясно, очень красивая, а ты не боишься, что отец, увидев тебя, бросит маму и расстроит нашу семью??
Лив закатила глаза и кинулась в спешке обувать туфли.
— Ну ты и идиотина, Джонни! Скажешь ему, что я уже занята другим
Они рассмеялись, и только сейчас Лив заметила, что Джонни тоже невероятно красив в своем дорогом, черном костюме, белой рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами и черных модных туфлях. Костюм только подчеркивал его прекрасную, атлетическую фигуру, густые темные волосы небрежно спадали на лоб и затылок красивыми волнистыми прядками, и эти большие и невероятно игривые и притягательные зеленые глаза просто смущали своей откровенностью и страстью… Лив выпрямилась и внимательно посмотрела на него, ощущая всем телом эту теплую и невозможно притягательную энергию, которая окутывала ее всегда, когда он был рядом, и резонно заметила:
— Ты тоже ничего так. Нормально. Выглядишь.
Джонни весело рассмеялся и страстно подмигнул:
— Милая, да я просто шикарен! Ты не можешь этого не замечать!
Лив закатила глаза и первая вышла из квартиры.
Они ехали в «Кадиллаке», который прислал для Лив отец взамен того искореженного. Лив напряженно впивалась в руль, молча разглядывая окрестности пригорода, в который они только что въехали. Джонни же лучился спокойствием и безмятежностью, сидя на пассажирском сиденье в расслабленной позе и попивая виски, который он предусмотрительно захватил с собой.
Лив помнила Оливера О-Коннела еще маленькой девочкой. Их семья жила по соседству, в таком же огромном, охраняемом десятками мафиози, особняке, как и семья Мартинесов. Он был невысок, немножко полноват, с густой, вьющейся каштановой шевелюрой, крупным подбородком и на редкость большими и ясными глазами. Лив нравилось, когда он и его жена Трейси приходили к ним. Оливер всегда улыбался Лив и играл с нею, как будто чем-то выделяя ее. Она чувствовала себя его любимицей. А Трейси всегда была немого заносчивой, но мама Оливии с легкостью находила и с ней общий язык, умело сглаживая все колкости этой яркой и очень эффектной стройной брюнетки с длинными прямыми волосами и холодными, но очень яркими зелеными глазами, которые Джонни явно унаследовал от нее.
— А почему твой отец хочет вести переговоры именно со мной? — нервно спросила Лив, объезжая ухабину на узкой дороге.
Джонни улыбнулся.
— Не волнуйся, Оливка. Он в любом случае согласится, Эйден Мартинес его лучший друг. Ему просто интересно узнать, за что предстоит бороться. К тому же, его съедает любопытство. — подмигнул он.
Лив вздохнула, но немного успокоилась. Да, она сама поступила бы точно так же.
Поместье О-Коннелов за высоченной кирпичной стеной с колючей проволокой располагалось в самом конце деревушки Эстер-Вилладж и предстало перед Лив во всем великолепии, когда они проехали через усиленно охраняемые титановые ворота.
Шикарный яблоневый сад, шикарный трехэтажный особняк из белого камня, кусты роз вдоль мощеной дорожки из булыжников и цветочные клумбы, не говоря уже об обвитом виноградником крыльце, производили неизгладимое впечатление.
Пока Джонни вел Лив к дому в сопровождении трех мощных громил в черных кожаных куртках, она с восхищением таращилась
Изнутри дом был еще шикарнее: резные деревянные перила, лестницы, покрытые мягкими коврами, средневековые люстры с сотнями маленьких лампочек и картины, картины, картины… Пока Лив пожирала глазами предметы живописи и искусства, Джонни прошел в гостиную и весело крикнул:
— Отец! Мы дома! Ты где?
Позади Лив, со стороны широкого входа в обставленную в средневековом стиле гостиную, послышался низкий и добродушный громкий голос:
— Джон! Ну наконец-то! Так-так… Где ж она? Оливия! — громыхнул мистер О-Коннел, и Лив резко обернулась. К ней спешил все тот же низенький, но уже гораздо более полный мужчина с веселой улыбкой, тройным подбородком и все теми же яркими и живыми большими глазами. Глядя на него, ни один человек в мире не мог бы подумать, что этот веселый толстопуз в синем, вязаном свитере, черном пиджаке, черных брюках и синих, в тон свитеру, домашних тапочках, — крестный отец одной из мощнейших мафиозных семей.
Он подбежал к Лив и взял ее за плечи, с любопытством оглядывая сверху вниз:
— Ну и ну! Ты и девчонкой была хорошенькой, но сейчас… просто настоящая красавица! Этакая милая малышка! — хохотнул Оливер, и Лив не удержалась и тоже прыснула.
— Не торопитесь с выводами, мистер О-Коннел, красавица — ну это еще куда ни шло, а вот МИЛАЯ?? Подождите, я же еще рот не открыла!
Джонни с ухмылкой смотрел на нее, сложив руки на груди, а мистер О-Коннел удивленно перевел на него взгляд, потом — на Лив и… Громко рассмеялся. В этот момент Лив поняла, что характером Джонни явно пошел в отца.
— Ай да дочка Эйдена! Я ведь говорил этому идиоту, не нужно было тебя прятать, ты и в шесть лет могла прекрасно за себя постоять, а сейчас-то и подавно! Ладно, ребята, идемте в гостиную, Трейс уже ждет.
И он повел Лив и Джонни, приобняв их за лопатки, в ту самую шикарную гостиную. В одном из мягких, белых кресел важно сидела Трейси О-Коннел, мать Джонни. Лив внимательно посмотрела на нее и получила ответный взгляд… куда менее радостный, чем взгляд Оливера… Трейси перекрасилась в пепельную блондинку, но длину волос сохранила и по сей день. Она была все также стройна, в великолепном, легком, длинном в пол, синем платье на тонких лямках и домашних туфлях на небольшом каблучке. В руках у нее были какие-то бумаги, но она их небрежно опустила на колени, оценивающе, пристально оглядывая Лив с ног до головы. Лив сразу ощутила не просто холодок, а какое-то раздражение с ее стороны… Ее глаза, зеленые, яркие, те самые, что у Джонни всегда сияли теплом и игривым цветом, смотрели на нее надменно, пронзительно и даже… Лив не хотела думать об этом и не могла понять причины, но на ум просилось только одно слово: «ненавистно».
— Добрый вечер, миссис О-Коннел. — спокойно и с достоинством уверенно проговорила Лив.
— Добрый вечер, Оливия. — сухо и холодно проговорила Трейс. — Ты очень изменилась. Привет, сын. — сказала она Джонни, и Лив поразилась, насколько сильно потеплели ее глаза и голос, когда она посмотрела на сына и позволила ему быстро чмокнуть себя в щечку — такой контраст, по сравнению с обращением к ней! Но почему, почему??
— Привет, мам. Опять считаешь убытки отца? — весело проговорил Джонни, плюхнувшись рядом с ней на диван и игриво заглянув в документы у матери на коленях.