Аквамарин
Шрифт:
Лив смутилась еще больше и поспешила разозлиться, чтобы скрыть смущение.
— Я сидела безвылазно в пансионате и одежду заказывала через интернет. Это белье от «Мари Де Анжелис», популярного итальянского дизайнера, у меня другого нет… — раздраженно проговорила она, и вдруг возмущенно посмотрела на Джонни. — А ты что, рыцарь, хочешь сказать, что я нарочно утром одеваюсь поэротичнее, с расчетом на то, что ко мне опять будет приставать очередной мерзавец??? У тебя что, припадки тупости, мой мальчик? Надо срочно проверить головушку, дружок!
Джонни снова захохотал
— Все, все, не ругайся, моя принцесса! Я пошутил! Но знай — твой рыцарь на… — он на миг задумался. — …на черном коне всегда готов прийти на помощь и с удовольствием в очередной раз заценит твою шикарную грудь…
Лив толкнула его кулаком в плечо, но и сама уже улыбалась. Глядя на сияющего Джонни, она просто не могла на него сердиться… Тем более, он в очередной раз спас ее.
— Помолчи уже, рыцарь на черном, изрядно помятом коне! И уж не знаю, что ты уразумел под словом «шикарную»… — Лив удивленно глянула на свой второй размер и хмыкнула. — Поверить не могу, что мы все еще живы! Черт возьми! — вдруг счастливо улыбнувшись, воскликнула она.
— «Шикарная» — это значит… — начал было Джонни с веселым видом знатока, но Лив пригрозила ему кулаком:
— Остановись, пока не поздно, Джонни! Бью без предупреждения!
— Ладно, ладно, Оливка, у тебя, кстати, классный удар! — шутливо подмигнул Джонни с улыбкой.
Лив вдруг вздрогнула всем телом и резко развернулась к нему, вцепившись в его локоть и сжав его непроизвольно с большой силой:
— Джонни! Позвони Максу! Позвони, пожалуйста, позвони, позвони… — в отчаянии запричитала Лив, дергая руку парня.
Джонни улыбнулся и достал телефон.
— Хорошо, хорошо, хорошо!!! Лив, ты мне руку оторвешь! А знаешь ли, правая рука мне еще в жизни очень даже…
— Звони!!!
— Хорошо, хорошо! — засмеялся Джонни и набрал номер Макса.
Лив с замиранием сердца ждала, один гудок, второй, третий… Ее внутренности перекрутило от ужаса, а в мозгу стучало только одно слово: «Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста!» Наконец, после пятого гудка:
— Джонни! Ты где??? Ты в порядке, дружище?? — воскликнул знакомый обаятельный и брутальный, но довольно уставший голос.
— Максик! — воскликнул Джонни, и Лив от облегчения выдохнула и сползла по сиденью, чувствуя какую-то идиотскую дрожь во всем теле. — Мы в порядке, уже в Нью-Йорке, едем в безопасное место. Ты сам-то цел?
Макс рассмеялся.
— Жить буду. Люди Мартинеса — мазилы…
— Эй! Полегче! — возмущенно воскликнула Лив. — Люди твоего ненаглядного Уолша всей толпой стреляли по мне, а даже царапины не оставили! Не зарывайся, франкенштейн!
Хоть она и делала вид, что злилась, но ее сердце долбилось так звонко, что она с трудом выговаривала слова.
— Белоснежка! Ты в порядке? Как твоя губа? Эдди всегда бьет, как бык…
Лив вздрогнула и только сейчас осознала, что у нее действительно болит губа и кровоточит рана, что голова просто раскалывается и ее подташнивает, а все ее внутренности стонут, как будто в нее всадили миллион щепок…
— Да ты что? Я не особо обратила внимание… — легким
— Опять играешь в супервумен? — игриво, с нотками тепла в голосе проговорил Макс. — Джонни, как она?
Джонни ухмыльнулся и проговорил с неудержимым огнем в голосе:
— У нее, скорее всего, сотрясение, разодрана майка, ссадины на руках и ногах… В общем, привычная для человека, который лезет на рожон, картина. Что там Уолш?
— Жив. И Блейк тоже. Потеряли много людей, но Мартинес потерял больше, он оказался не готов воевать на чужой территории. Не обижайся, белоснежка, это констатация факта. — добавил он для Лив, но та лишь устало пожала плечами. — А так… Он собирает экстренную сходку, будет продумывать план действий. На время вам лучше не высовываться. Я постараюсь запутать след и указать чужой адрес, по которому вы меня якобы держали… Но этого хватит ненадолго. Мне пора! Будь на связи, дружище! — и Макс отключился.
— Ну, вот видишь! Макс живее всех живых. И для человека, который пытался порвать с ним отношения, ты как-то чересчур беспокоишься… — хитро улыбнулся Джонни.
Лив посмотрела на него, как удав на кролика, и, бросив: «Ты слишком много анализируешь, Джонни, твоими анализами можно заполнить все пять этажей Центральной городской больницы», — отвернулась к окну, чтобы скрыть свое волнение от только что звучавшего в машине голоса Макса.
Петляя по улицам Нью-Йорка, помятый и искореженный «Эскалэйд» подъехал к дверям клуба «Иль чьело Стелато», где в самом разгаре было все веселье ночи.
— Ну и зачем ты меня сюда привез? — раздосадовано спросила Лив. Джонни снял пиджак и накинул девушке на плечи, окутав ее тонким и таким знакомым ароматом морского бриза, и спокойно проговорил:
— Потому что мы договаривались с твоим отцом, Оливка. Идем.
— Я домой хочу… — протянула Лив, чувствуя неимоверную усталость и головокружение.
Джонни успокоил ее, что это ненадолго, и она беспрепятственно вошли в клуб. Охрана на входе и у двери в берлогу Эйдена лишь молча кивнула и посторонилась, и через несколько минут они уже входили в просторное и пустое помещение с таким знакомым дубовым столом и кожаными диванами.
Лив плюхнулась на один из диванов, накинув пиджак Джонни на себя, как одеяло, и задрав ноги в пыльных и грязных замшевых туфлях на его спинку. Джонни спросил, не хочет ли она есть, и Лив с удовольствием приказала ему сгонять за картошкой фри. Парень лишь тепло улыбнулся и следом приказал сгонять за картошкой одного из охранников у двери.
Через полчаса в помещение ввалился отец, гневно громыхнув:
— Ублюдок!!! Вертолеты!!! Да я его уделаю так, что его кишки от мусорного контейнера отскоблить не смогут!!! Тридцать восемь человек! Моих человек полегло, Брайан!!! Я его размажу… Он… — отец немного приутих, заметив умиротворенно лежащую с задранными ногами Лив с тарелкой картошки у себя на груди и весело о чем-то болтающую с Джонни, в развязной позе развалившимся на кресле позади нее, и облегченно выдохнул: