Аквамарин
Шрифт:
— Как ты узнал? — как в тумане слыша свой голос, проговорила Лив. Макс горячо ухмыльнулся и невозмутимо заявил:
— Элементарно. Просто подслушал. — она видела только его глаза, только глаза, такие черные, сияющие, она физически ощущала возрастающее напряжение между ними, он так притягательно смотрит…
— Поцелуй меня. Немедленно. — тихо, но жестко приказала Лив, и Макс не заставил себя долго ждать.
Вспышка! И он уже страстно и огненно целует ее, так быстро и жадно, но так по-мужски… Лив сгорала от любви, от любви?!? Да, с ее головкой явно наметились большие проблемки… Вспышка! И он грубо и сильно прижимает ее к себе, передавая свое невероятное желание, сексуальную,
— Макс… — прошептала она. — Макс!
— М-м? — все еще продолжая целовать ее, спросил он.
— Тормози. — с болью и отчаянием проговорила Лив, и он замер, взволновано заглядывая ей в глаза, тяжело дыша. Его глаза были так близко, и, о, Господи, как же ей хотелось этого и как было страшно!..
— Почему? — спокойно спросил он, пытаясь, видимо, прийти в себя, и глубоко вздохнув.
Лив с огромной горечью и болью в сердце спрыгнула с его колен и, закусив губу, отчаянно и нервно проговорила, ненавидя саму себя за все это:
— Этого никогда, никогда, никогда, никогда, никогда… Никогда НЕ БУДЕТ! — и, еле сдерживая слезы, она полетела в свою комнату, бросив на ходу:
— Найди себе другую, Макс!
Секунда — и громкий хлопок, оповестивший, что Лив с размаху захлопнула за собой дверь. Оказавшись в своей комнате, Лив упала на кровать и беззвучно заплакала в подушку. Ну почему, почему она такая??? Почему не может быть нормальной, обычной девчонкой? Почему ей проще отказаться от своей любви (о, да, в ее мозгу явно звучало именно это слово), лишь бы только не разочаровать его, не увидеть насмешку в его глазах, когда он узнает… или недовольство. Да как вообще обычно мужчины встречают такие новости? Совершеннолетняя, двадцати трех лет молодая девушка впервые поцеловалась с мужчиной вчера вечером! О нет, это будет кто угодно, только не Макс, только не человек, вызывающий в ней столько чувств!
— Лив, Лив, впусти меня, пожалуйста. — услышала она взволнованный, но от этого не менее повелительный голос Макса.
Он подождал и попробовал снова:
— Лив! — более требовательно попросил Макс. — Давай поговорим! Как это, черт возьми, «найди другую»?
— Вот так. — пробубнила Лив. — Уйди от двери, Макс, уйди!
Слезы так и лились из ее глаз, и теперь она вообще не представляла себе, как выйдет из комнаты и посмотрит ему в глаза после того, что сделала… и сказала…
Так, в рыданиях и тягостных раздумьях пролетел день и наступил вечер. Лив успокоилась и теперь сидела на кровати, сгорая от стыда, но не решаясь выходить. Снаружи
Отворилась входная дверь, и Лив услышала легкие и стремительные шаги Джонни. В ее сердце резко что-то отпустило, и она вздохнула с облегчением. Теперь действительно можно ничего не объяснять Максу и успешно избегать его, общаясь только с Джонни. Она услышала шорох около двери и замерла в удивлении, услышав голос Джонни совсем рядом за стеной:
— Макс? Ты чего тут сидишь? Охраняешь темницу прекрасной принцессы?
Лив прислушалась, но услышала лишь энергичное и явно эмоционально шушуканье, а затем тихое восклицание Джонни:
— Шесть раз повторила «никогда»??? Дружище, неужели ты действительно так ужасен???
— Не смеши меня, Джонни. — насмешливо ответил Макс. — А еще она посоветовала мне найти другую.
Джонни тихо рассмеялся и снова спросил:
— Ну и сколько она уже там сидит?
— Пять с половиной часов, если быть точным. — шепотом ответил Макс.
— Отлично! Значит она стопроцентно скоро выйдет! В туалет же она не будет там ходить! — весело сообщил Джонни, и Лив угрюмо посмотрела на дверь, желая прибить своего друга на месте… Тем более, что она действительно ужасно хотела в туалет.
Снова какое-то шушуканье, затем тихо голос Джонни:
— Ладно, я с ней поговорю. Оливка! — стук в дверь. — Выходи! Я принес пиццу!
Лив усмехнулась, зная, что это уловка. Когда он вошел, она не слышала шума вносимых коробок. Он пытается выманить ее. Лив встала, и твердо приказав себе вернуться в свое разумное, обычное состояние, посмотрела на себя в зеркало: лицо покрывал легкий румянец, а глаза все еще блестели после плача, но, в целом, выглядела она более менее прилично и не совсем побито и удрученно. Подправляя макияж, Лив услышала:
— Оливка! Ты же знаешь, что мне понадобиться не более тридцати секунд, чтобы вскрыть замок, и не более пяти секунд, чтобы вышибить эту дверь плечом, так что открой сама, к чему лишние действия?
Лив закатила глаза, представляя сияющее гордостью и триумфом лицо Джонни в тот момент, когда он произносит эту фразу, и, преодолевая дрожь от жгучего стыда, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце, твердой походкой подошла и открыла дверь. Макс сидел на полу, прислонившись спиной к стене, согнув колени и сложив на них локти, он внимательно и пристально посмотрел в глаза Лив, пытаясь понять ее, прочитать ее мысли… Но Лив быстро перевела взгляд на стоящего напротив Джонни, сложившего руки на груди и с теплой улыбкой смотрящего на нее.
— Оливка, ай-яй-яй, что ты делаешь с бедным Максом? И откуда в тебе такая жестокость? — шутливо укоряюще проговорил он, для солидности покачав головой из стороны в сторону.
Лив прищурилась, гневно посмотрев на друга, и язвительно проговорила:
— А ты, блюститель порядка и чистоты нравов, не сильно много на себя берешь? Ты что, думаешь, я стану отчитываться перед тобой за свое поведение? — она перевела взгляд на Макса, который горящими силой и невероятным внутренним притяжением глазами обжигающе смотрел на нее снизу вверх, и проговорила, протянув руку:
— А ты, ябеда, давай сюда телефон. Я должна сделать два очень важных звонка.
Макс и Джонни многозначительно переглянулись, затем вдруг прыснули со смеху и через секунду уже хохотали на весь дом.
— Гиены безмозглые. — прошипела Лив, но телефон Макса все-таки получила, и, вконец оправившись от собственных дурных мыслей и переключив мозг совсем в иную плоскость, она набрала номер Генри Уолша, который подсмотрела в телефоне Макса, и позвонила ему со своего мобильного.
Через три гудка трубку снял злой, трескучий и безошибочно узнаваемый голос Генри: