Акула

Кивинов Андрей Владимирович

— Устал, да? Или слишком много выпил? Одним могучим рывком Сиволапов сбросил продажную девку на пол:

— Пшла на хер, дура дешевая!

Она безмолвно удалилась, а он остался лежать на диване, только перевернулся со спины на правый бок и поджал ноги, продолжая думать свою невеселую думу.

Несколько дней назад, по приказу Дракулы, за Акуловым установили наружное наблюдение. Работали хорошие специалисты, из бывших ментов, оставивших службу по причине безденежья, так что опер слежки не углядел, в то время как все его контакты оказались зафиксированными.

Акулов нашел Новицкого, которого зять Сиволапова, работающий в Управлении собственной безопасности и стоявший у истоков всей провокации, якобы так и не смог

отыскать, чтобы представить на суд. Потом Андрей шлялся в жилконтору и по другим инстанциям, наводя справки о квартире. Из всех жилищных афер, провернутых Иваном Тимофеевичем, эта получилась наиболее безударной. Собственно, он никогда особо не умничал, не стремился оборвать все концы, делая ставку на собственное служебное положение, связи во властных структурах и возможности группировки Саши Графова, и работал только в «своем», Северном, районе. Но если раньше комбинации выходили пусть и не самыми совершенными, зато достаточно гладкими — в этой он, говоря прямо, накосорезил. Спешка виновата! Спешка и жадность.

Акулов давно ему мешал, но в силу своего тылового положения влияние на криминальную милицию района Сиволапов имел крайне слабое, так что устроить серьезные неприятности По службе или организовать перевод Андрея на другую должность, дабы расчистить в 13-м отделении место для Борисова, не удавалось. Было решено Акулова подставить, что и провернули с результатом, превосходящим запланированный. Иван Тимофеевич не предполагал, что несговорчивый замнач 13-го сядет на два года. Рассчитывали месяца на три, не больше — и когда стало ясно, что Акулова упаковали всерьез и надолго, у Ваньки-вора закружилась голова. Казалось, все тузы пришли к нему в руки. И противника уконтрапупил, и своего человека, то есть Саню Борисова, в руководящее кресло протолкнул, и квартира, рыночной стоимостью в полсотни тысяч долларов, подвернулась, откуда не ждали. Как раз совпало, что Максим, вечная головная боль и проблема Ивана Тимофеевича, окончательно достал всех домашних. На закрытом семейном совете было решено его отселить. Супруга утверждала, что Максимка обойдется обычной «хрущевкой» из двух комнат, но товарищ полковник решил по-другому. Ему казалось, что богатым прощальным подарком он сумеет навсегда откупиться от блудного сына. Откупился, но не учел одного: менять своих привычек ребенок не хотел, что, в свою очередь, не могло понравиться его новым соседям, людям, в большинстве своем, не простым. Когда выяснилось, что в том же подъезде проживает дочь заместителя начальника главка, который давно уже на Сиволапова посматривал косо и рекомендовал писать рапорт об увольнении, Ванька-вор понял, что сына надо эвакуировать.

Потом с этой чертовой хатой случалось еще множество «головняков», так что Иван Тимофеевич в итоге сам бьи не рад, что затеял такую историю, но все, казалось, разрешилось. Прежняя хозяйка померла, хозяин сгинул, Акулов должен был получить реальный срок — и на тебе!

Разглядывая фотографии, извлеченные из конверта, Сиволапов гадал, встретился ли опер с Новицким случайно и о чем они говорили — ни одну из двух состоявшихся бесед прослушать не удалось. Подключились к домашнему и служебному номерам Акулова, но интересной информации из его разговоров выкачать не удалось. А может, и не пытались, посчитав такие мероприятия нерентабельными? Проконтролировать Дракулу в этих вопросах Сиволапов не мог, приходилось верить авторитету на слово.

Одно было ясно: опер принялся ворошить старую историю, и добром это, скорее всего, не завершится.

Придется его опять останавливать…

Два года назад, когда из-за действий Акулова сорвалась красивая цепочка квартирных мошенничеств; обещавшая принести прибыль, выражаемую шестизначной цифрой, Дракула конкретно дал понять, что вопрос физического устранения оперативника не стоит даже обсуждать. Не по каким-то нравственным мотивам, а из чисто прагматических соображений. Смерть Акулова

могла дать краткосрочную победу в тактическом плане, но с точки зрения стратегии несла сплошные убытки. Вместо одного выбывшего из строя мента появятся несколько действующих, которые станут упорно копать, вполне возможно — нарушая все границы правового поля, и ничто не помешает им докопаться до истины. Пусть не хватит доказательств для суда, но ведь могут дать ответку адекватными способами, без адвокатов и протоколов. Убийство одного офицера угрозыска может иметь смысл лишь в том случае, когда он работает на свой страх и риск, не делясь полученной информацией, желательно — для достижения «шкурных», а не служебных целей. В противном случае те, кто его заменят, пройдут той же дорогой, а «зачищать» всех — вариант реальный только для книг про киллера по кличке Гуманоид.

— Ладно, Сивый, сообразим, как тебе помочь, — пренебрежительно сказал Дракула, когда закончил со своей девочкой и они опять соединились в предбаннике за столом с бутылками запотевшего «Туборга». — Куда ж теперь мне деваться? Одной веревочкой повязаны… Как, кстати, девчонка оказалась, шустрая?

Иван Тимофеевич покивал одобрительно, показал большой палец и вскоре отбыл проверять доверенное ему подразделение.

Глядя вслед продажному менту, авторитет пробормотал:

— Вот так-то, Ваня. Не имей сто друзей, а то они когда-нибудь окрепнут и поимеют тебя все сразу…

Фраза, произнесенная с оттенком ностальгии, относилась к начальной фазе их сотрудничества,

— когда милицейский полковник мог согнуть начинающего бандита в бараний рог и Саше Графову временами приходилось перед ним буквально стелиться, чтобы найти компромисс между интересами группировки и барыги в погонах. Но очень быстро уличный рэкетир превратился в авторитета и лидера не самой дохлой команды, а слегка дезориентированный офицер, оказавшийся между молотом нищенской зарплаты и наковальней дарованных чином возможностей — в полную гниду, отрезавшую себе все пути к отступлению.

Дракула знал, как нужно сейчас поступить. Знал с того самого момента, как выслушал доклад старшего группы «наружки» и посмотрел фотоснимки.

Два соображения побудили его вмешаться в развитие событий.

Во-первых, естественное желание обезопасить. ценного осведомителя, которому квартирная история действительно могла выйти боком, и одновременно привязать его к себе еще более крепко.

Во-вторых, в отличие от Сиволапова, ему достоверно было известно, какие люди владеют квартирой сейчас и что может случиться, если они решат, что им подсунули некачественный товар,

13. Акулов попадает впросак

— Артур Заваров? Где-то я эту фамилию слыхал, — сказал Волгин на следующее утро, когда, после сходки у Катышева, они с Андреем сели в кабинете попить кофе.

Несколько минут Сергей напряженно листал свой ежедневник, просматривая всевозможные рабочие записи, потом вздохнул: .

— Чисто оперской заскок: как только назовут чье-то имя или номер автомашины, сразу начинает казаться, что с этим уже приходилось раньше сталкиваться. Хотя стоп!

Он достал из сейфа стопку ОПД, уверенно отделил одно и раскрыл на нужном разделе. Пролистав десяток страниц, ткнул пальцем в подшитую справку, написанную на половинке стандартного листа, украшенного понизу двумя жирными пятнами:

— Вот оно, творение товарища Борисова. Так, читаем… На причастность к убийству гр-на Городецкого Е. М. отрабатывался частный охранник ОП «Шельф» Заваров А. А. В ходе проведенных оперативно-розыскных мероприятий положительного результата не получено.

— Туфта полная, — отмахнулся Акулов. — В лучшем случае, один раз вызвали в отдел и поговорили. Не вы, товарищ, у нас на пустыре хулиганите? Нет? Точно? Ну, спасибо, идите. Я, конечно, верю в оперативный гений Борисова, но он все-таки не Эркюль Пуаро, чтобы убивца на голом месте расколоть.