Актриса
Шрифт:
— Я дам ему все! Почему ты вновь на моем пути? Почему? Я тебе говорила, что он мне нравится! — Я почти прокричала ей эти слова — такая должна быть драма, так должны показывать свои эмоции люди.
— Ты? Да ты холодная, тебе все чувства чужды. Ты смотришь на людей сквозь призму выгоды. Кто и что бы смог для тебя сделать. А Леон другой, он хороший. Только слишком верит тебе, а ты его тянешь вниз. Я не дам ему себя погубить, — она говорила как будто взаправду.
— Ты не права. Знай, что я чувствую, ты бы так никогда не сказала.
— Что здесь происходит? — спросил Леон, поднимаясь по ступенькам.
— Ничего, милый, просто Аврора опять капризничать задумала.
— У тебя что-то случилось, — не обращая внимания на Юлю, он подошел ко мне и приобнял.
— Да, никак не могу решить вопрос с сестрой.
— Какой? Может, я помогу? — он разыграл удивление.
— Ну да, ты-то нам и поможешь! — вклинилась Юля. — Кого ты выбираешь? Меня или Аврору? Но ее сердце уже занято… — тише и зловеще, переходя на реальность, прошипела Суворова.
— Прости, Юля, но я выбираю Аврору, — и тут же его губы накрыли мои.
Глава 17
Я оттолкнула Леона, только же разговаривали с ним о дистанции, и он понял меня, но почему-то действовал иначе. Не могу сказать, что это была сценка. Как раз в нашем случае, мы не играли, а жили. Есть ли чувства к Леону у Юли — сложно сказать. Она ветрена и часто меняет партнеров, как моя мать. Юля выбирает выгоду и стремится побыстрее покорить вершину. Но Леон точно не играл. На этом стоит нам закончить. Я, смотря в его глаза, медленно отходила. К нам подошел наш препод.
— Вы молодцы, такой аншлаг устроили! Как взаправду, мощно смотрелось, — его радости не было предела.
— Мы старались, — Суворова спрятала свои настоящие эмоции, улыбаясь и светясь от похвалы, хоть хглаза и были почти на мокром месте.
Глупая.
Так порой хочется спросить — что ты творишь? Если он тебе нравится, ну скажи ты это ему в лицо, не претворяйся. Кому нужна эта серьезность? Кому нужны эти маски и бесчисленное количество фальшивых гримас?
Когда я буду чувствовать, не буду скрывать и стараться спрятать внутри себя переживания. Они нужны для того, чтобы их испытывать, а не скрывать. Если бы так было правильно, то мы все как один были бы бездушными куклами. Но все отчаянно пытаются стать непробиваемыми.
Мне были интересны ее эмоции, но больше всего я чувствовала волнение. Как тогда, на крыше. Я запомнила, как было тогда. И сейчас это было именно волнение. Я волновалась из-за Кирилла. Как он отреагирует на эту сценку, ведь даже слепой поймет, что это было не просто так. У меня даже есть подозрение, что Леон сделал это специально — увидел его и поцеловал меня.
Я не хотела так скоро отпускать Кирилла, когда рядом с ним у меня начали пробиваться чувства. Я не знаю, как испытывают их другие, но для меня даже маленькая часть того, что мне удалось вытащить из себя —
— Спасибо за игру, вы можете быть свободными, — отозвалась женщина с безупречным внешним видом.
Мы спустились со сцены и пошли на выход. Леон был поблизости — ощущала его парфюм, и шпильки Суворовой постукивали следом. Я видела настрой Кирилла, и мне он не нравился, видимо, он больше не будет разговаривать, а будет разбираться кулаками.
— Только не здесь, пожалуйста. Если препод увидит разборки, передаст ректору, а мне зарубка в личном деле не нужна, — я несла полную чушь — мне на это личного дело плевать, но я не хотела, чтобы вся округа потом говорила, что из-за Анквиц отчислили лучшего актера. Да и родители Леона еще те скандалисты…
— Жду за воротами, — желваки играли на скулах, он перебарывал себя, чтобы не ударить сейчас.
Я взяла его за руку и повела на выход. Хорошо, что Леон молчал и не подливал масло в огонь. Да и Суворова притихла. Я надеялась, пока мы идем ворота, у меня получится уговорить Кирилла просто уехать.
— Кирилл, это просто сценка, которая перешла границы. Но такого больше не будет. Не нужно никаких разборок, прошу тебя, — он покосился на меня, но злость его так и не отпускала, только сильнее сжал мою руку и быстрее повел на выход.
— Аврора, я его предупреждал. И если он не понимает слов, будем разговаривать по-мужски. Вот и все. Я только из уважения к тебе не делаю это на территории универа. Но и это первый и последний раз.
Расстояние сокращалось, и времени больше не осталась. Я не знала, что можно сказать еще в защиту или оправдание. Неоднозначная ситуация, которая повлечет кучу проблем. Я уверена, что Кирилл все вынесет, но волнение не оставляло меня. Он мужчина и правильно поступает, защищая свое, но для меня такие методы не действенны.
Как можно доказать человеку что-то через боль? Мужчины… они же как петухи — кто громче кричит, тот круче. Да и понятно, что никто никого не убьет, потолкаются и все. Тогда для чего этот пафос? Чтобы показать, чьи яйца стальнее?
Мы вышли на парковку, неподалеку стояла машина Кирилла.
— Аврора, иди в машину, мне нужно с Леоном поговорить, — он уже не смотрел на меня, исключительно на моего друга, сзади которого мельтешила Суворова.
— Я буду тут, — уходить не собиралась, не теряла надежды все же исключить драку.
— Знаешь, парень, я думал, что ты понял меня тогда. И больше нас с тобой не будет сводить судьба. Но, как видится, не все так просто.
— Если ты ждешь, что я буду оправдываться — это полный бред. Аврора взрослая девочка, и ей не нужен цербер, которой будет ходить по ее следам, — Леон не стушевался, он держался уверенно, возможно, понимая, что ему не выйти победителем в этой схватке.
От Кирилла, кажется, любой бы уже бежал, пятками сверкая. Что будет с Леоном? Он же специально провоцирует его.