Актриса
Шрифт:
— Вам нужно чем-то закусывать? — Она с любопытством смотрит мне в глаза. Видимо, привыкла к диалогам — с партнерами. И ожидает реплики.
— Стакан холодной воды из-под крана.
— У нас вода не очень… у меня есть, кажется, минеральная. — Она наклоняется к холодильнику, я рикошетом смотрю на бедро.
— Я не пью газированное, простую — нормально.
Она наливает в высокий бокал, ставит и садится.
Смотрит опять на меня. Я на нее.
— Наливайте!
— Я могу?..
— Еще
— Вам полную?
— Мне — как вам.
Я вздрагиваю. Слишком точное попадание, в десятку. Вряд ли она читала что-то из… Хотя я дарил книги зимней гостье.
Я разливаю бесцветную, прозрачную жидкость.
— За встречу, хотя мне и неудобно, что я…
— Все удобно, давайте чокнемся и выпьем. А то водка остывает.
Она закусывает жевательной резинкой.
— Вы не против, если я закурю?
Я поспешно открываю салатную пачку, срывая с нее чешую. И зажигаю деревянную спичку. Спичку из дерева.
Она глубоко затягивается, не выпуская дым. Потом выпускает, почти бесцветный. Сколько же осело в легких? Я смотрю на ее грудь, как будто пытаюсь быть рентгеном.
— Как вам город, наша жизнь? Утомляет?
И вдруг я неожиданно рассказываю про редакции, издательства, редакторов, мотания целые дни, запах вонючих папирос или сигарет, пот из-под мышек и бесконечные обещания. Я говорю и говорю, а она внимательно слушает. И я очень удивлен.
— А можно посмотреть, что вы даете им читать?
Я удивлен еще больше и достаю свои книги, изданные в Нью-Йорке. Она придвигает их и сразу начинает рассматривать.
— Очень интересно, — говорит Тая как будто про себя.
— У вас что, еще не исчезло желание читать?
— Без чтения я вообще бы не смогла жить. А можно мне это почитать?
Я не то что удивлен, но слегка озадачен, приписывая это дани приличия.
— Я могу вам оставить первую книгу, так как остальные мне нужны завтра, а потом…
— Спасибо. Я очень рада.
— Выпьем еще, — предложил я. И разлил.
Она выпила до дна и закурила. У меня потеплело в голове и засосало в желудке. Видимо, она услышала.
— Вам все-таки надо чем-то закусывать. А у меня только — батон, масло и помидор.
— Соль еще — и тогда все будет прекрасно.
— Соль — всенепременно. — Она поднялась и стала быстро доставать и нарезать. Через минуту мокрый кровавый помидор разливал свой аромат на тарелке. Она сама намазала масло на отрезанный тонко кусочек батона. Я поблагодарил ее и налил в третий раз. Бог любит троицу.
Водка начала действовать, и я не хотел упускать момента. Она поставила для меня тарелку.
— А вы?
— Я не ем после шести, — извинилась она.
— Какие
— Кончается театральный сезон. В августе я собираюсь в Нью-Йорк.
— A-а, теперь я понимаю, почему вы меня так быстро приняли, — кисло сказал я.
— У меня там ближайшая подруга детства, она и пригласила.
Я задумался.
— Так что не бойтесь! — пошутила серьезно она.
— Я не из пугливых. Буду рад вас видеть, — сказал я банально.
— Моя здешняя знакомая говорила, что вы не в восторге от наших гостей.
— Долгие гости — трудные гости. Хотя то, что произошло с ней, надеюсь, не произойдет в моей жизни больше никогда.
Я ожидал вопроса, но она не задала. Она вообще никогда не задавала вопросов.
— Я даже не попрошу у вас номер телефона…
— Я его сам дам.
— Когда уедете?..
Я взял белую салфетку и написал свои номера телефонов.
Она изогнула бровь в удивлении.
— Право, в этом нет необходимости. Вы чересчур любезны.
Я откусил долгожданный бутерброд с маслом и подцепил круг помидора. Посолив солью и то, и другое, я подумал: зачем я здесь сижу? У нее были изящные руки. Ее изящная рука взяла бутылку и разлила нам снова.
— Выпьем за вас и ваши успехи у нас!
— Благодарю. — Я выпил до дна и почувствовал, что мне жарко.
— Вы не против, если я сниму пиджак?
— Я повешу его на вешалку, жалко будет, если помнется: он очень красивый.
Я посмотрел на нее, не поняв, шутит она или всерьез. Она была в голубой котоновой майке и немодной пестрой юбке прошлых лет. Она отнесла пиджак и вернулась.
— Вы не против, если я положу водку в испаритель, она уже не холодная.
— Конечно, конечно.
Я встал, чуть не зацепив стол. Что-то рано. Мне показалось это быстротечным симптомом.
— Когда у меня гости, я после каждого розлива кладу бутылку в испаритель. Гости, особенно американцы, недоумевают. Я сразу объясняю, что мне не жалко и я налью опять (еще три охлаждаются), просто водка должна быть замороженной и ледяной. В запотевшей бутылке, чтобы легко пилась.
— Я с вами согласна. Хотя мой любимый напиток — джин. Водку я обычно не пью. Только по особым случаям.
— Напрямую?
— Я обожаю его с тоником и льдом.
— Жаль, что я не знал…
— Ничего страшного, я могу и водку с вами за компанию. Скажите, когда пора.
Через пять минут я кивнул.
Она достала бутылку, сама аккуратно разлила по стаканчикам и тут же убрала в испаритель. Меня это почему-то очень тронуло.
— Я все правильно сделала?
Я улыбнулся и взял намазанный хлеб из ее рук.