Аксум

Птица Алексей

Стрела вжикнула и, пролетев над головой животного, попала в крышу кабинки, что пристроилась на его спине, и тут же зачадила чёрным дымом. Никакого урона и особого эффекта на слона и людей, что сидели в этой кабинке, она не произвела, и в стреломёт стали вставлять следующую.

Процесс повторился, и вот уже вторая, разгораясь в воздухе, понеслась в сторону своей цели. На этот раз выстрел оказался точен, и орудие впилось в ухо африканского исполина, пробив его насквозь, и ударило в круп. Что тут началось! Слон встал на дыбы, тут же сбросив наземь кабинку, и громогласно затрубил, выражая свою ярость и боль, а потом стал мотать башкой. Сейчас им владело

только одно желание — порвать своими окованными медью клыками как можно больше людей, что могли попасться ему на пути.

Через какое-то время он прекратил атаку и пошёл в сторону, провожаемый залпами лёгких дротиков.

Второму и третьему слону повезло ещё меньше: в них попали и я, и катапульты, что стреляли кувшинами с горючей смесью. Смесь, попав на спины слонов, тут же запылала, выводя их из строя. Дальше животных только добивали. А один из слонов, повернув, вломился в ряды финикийцев, внося в строй ужас и сумятицу. Его быстро убили, но сам факт оказался весьма показательным.

Слоновья атака захлебнулась, не принеся нам сколько-нибудь существенного урона. Теперь дело за основным сражением. Я бы на месте финикийцев атаковал одновременно пехотой и всадниками, или сначала пехотой, а всадниками немного позже, но посмотрим, что предпримет вражеский военачальник. А тот ничего необычного и не предпринял, а просто отправил в атаку всех.

У меня в городе находилась сотня дромадариев личной охраны, остальных осталось совсем мало, и они бегали где-то за городом, периодически нападая на таких же, как и они, вражеских всадников. А пехоты под стенами и на стенах города едва набралось три тысячи. Судя по тем массам, что шли на нас в атаку, враги превосходили моих воинов, как минимум, трёхкратно.

Подпустив атакующих на расстояние выстрела, включились в работу лучники, а вслед за ними и пращники. Град камней и тучи стрел сразу же обрушились на финикийцев, и хоть тех прикрывали свои лучники, но особо это им не помогало. Стрелы свистели с двух сторон, собирая кровавую жатву. Досталось и мне. Несколько стрел ударили по доспехам, одна отскочила от шлема, и штук пять впились в мой щит, из-за чего пришлось уйти под защиту стены.

Слишком я лакомая для всех цель. Финикийцы давно поняли, кто это стоит тут такой красивый и стреляет в них. Да и трудно не узнать меня в эксклюзивном шлеме и доспехах. Вот она, цена известности!

Между тем, ревущая толпа, распаляя боевой пыл, добежала до моих рядов и стала вламываться в них, пытаясь пробиться к городу. Среди них не оказалось греческих гоплитов. Выглянув из-за зубца стены, я увидел, что они остались стоять вдалеке, в качестве резерва. Атаковали нас все остальные войска. Повернув голову вправо, в сторону Нила, я увидел, что там собираются всадники пустыни.

Не знаю, как их умудрились вновь собрать, но, судя по плотности строя, там их стояло не меньше тысячи. Значит, снова пойдут в атаку. Я пока не переживал и даже ещё не выдал зелье берсерка своим людям. Во-первых, его осталось не так много, а во-вторых, рано ещё, после принятия оно действует недолго, а потом придёт откат, и любой, кто выживет после него, уже не сможет сражаться вообще никак. Мне это совсем не подходило, поэтому я медлил.

Накал битвы возрастал, но мы держались. Всадники с левого фланга начали атаку, и тогда я отдал приказ пить зелье берсерка всем воинам, что стояли слева, как раз на их пути. В общей неразберихе боя не все поняли или услышали моё распоряжение, и часть воинов выпили зелье, а часть — нет.

Когда всадники подскакали

со стороны Нила, где отсутствовали многочисленные трупы животных и людей, их встретили, и битва разгорелась. Что же, стоит наказать неразумных, я предполагал их атаку, и даже рассчитывал на нечто подобное. Не просто, конечно, но подготовиться можно ко всему, вот я и подготовился. У меня для них имелся сюрприз — я решил их лишить верблюдов. Есть такой ядовитый паук — каракурт, его яд смертелен для верблюдов, ну а я усовершенствовал этот яд и сейчас по моему приказу все лучники достанут специально подготовленные стрелы, с наконечниками, смоченными этим ядом.

Не теряя времени, я отдал приказ, и через пару минут все лучники, стоящие на стенах, принялись засыпать ядовитыми стрелами спешащих к нам всадников, целясь только в верблюдов. Может, конечно, попали в кого-то из людей, но чисто случайно. Стрелы летели, впивались в тела и убивали верблюдов. Конечно, это происходило не сразу, но когда атака полностью захлебнулась, а практически все верблюды оказались ранены, тогда и обнаружилось, что они стали один за другим умирать.

Кто-то из животных успел выйти из боя, кто-то нет, но все всадники внезапно оказались безлошадными, если можно так выразиться, и соответственно, лёгкой добычей для моих людей.

— Мечники, вперёд! — отдал я очередной приказ, и мечники, выскочившие из-за спин копьеносцев, бросились добивать бывших всадников. Всё это привело к тому, что атака по всему периметру захлебнулась, и финикийцы стали спешно окатываться назад, вместе с примкнувшими к ним кушитами. Их даже стали преследовать мои мечники, но, попав под ливень стрел, быстро охладели и вернулись назад, за спины копьеносцев.

Возникла небольшая передышка, а время, между тем, уже близилось к вечеру. Битва началась слишком поздно, и теперь могла перейти в ночное время. Я посмотрел вдаль, пытаясь разгадать планы финикийцев, но понял только то, что им не хочется продолжать бой, и на сегодня сражение окончено. Действительно, атаковать повторно им не имело особого смысла, если только они вдруг не решат, что пора бы ввести в бой гоплитов.

Я оглядел место сражения: вокруг, куда не посмотри, высились горы трупов, как людей, так и животных. Первые ряды стояли на буром песке, что впитывал в себя кровь, в основном, вражескую, потому как копейщики оказались самыми живучими, чего не скажешь о мечниках и стрелках. Многие пращники погибли, как и почти все мои всадники, но и все пустынные туареги тоже полегли, или оказались спешены.

Сейчас, чтобы меня преследовать, им придётся собирать новых, что вряд ли быстро получится, и дело теперь за пехотой. Я отчётливо видел, что мои воины устали, и им требуется отдых. А некоторые, очевидно, пожалели, что ввязались в эту авантюрную войну, но теперь отступать уже поздно.

Пока я думал, как обеспечить отдых воинам и что вообще делать дальше, особенно ночью, в атаку двинулись гоплиты. Несколько минут я молча смотрел, как они медленно, но верно, идут в атаку и, быстро приняв решение, отдал приказ на отступление в город. В конце концов, чего тут думать, когда мы стоим на стенах, а они внизу.

Ворота открыли и первыми в него вошли те, кто отходил от зелья берсерка и смог выжить, дальше мечники и пельтасты, последними стали отступать копейщики. Увидев это, гоплиты ускорили шаг, но успели только попасть под огонь стрел и камней, который мои бойцы вели со стены. Ворота закрылись, надёжно отгородив нас от вражеской армии, а той ещё пришлось отступать, теряя людей.