Аксум
Шрифт:
— Приехали, — сам себе сказал я и с огорчением посмотрел на развалившееся детище. М-да, нескоро удастся его восстановить, не скоро.
Вернувшись в лагерь расстроенным, я первым увидел Фобоса, который почему-то не спал, явно ожидая меня. За эти дни мы с ним практически сдружились, оказавшись интересны друг другу, у нас нашлось много общих тем для разговоров и обсуждений.
В этом мире я мог поделиться своими мыслями только с Кассиопеей, но разговаривал с ней редко, по причине постоянной загруженности, а ночью в
А вот с Фобосом разговаривать приходилось довольно часто.
— Как слетал? — завидев меня, тут же спросил он.
— Нормально, но планер разбился.
— Я же тебе говорил — не рискуй!
— А я тебе говорил, что больше некому!
— Ну, некому, значит, и летать не надо.
— Без тебя знаю, на разведку летал, больше уже не получится, но что нужно, всё узнал.
— Это хорошо, что долетел, а то бы мне пришлось войско возглавить, да убираться отсюда подальше.
— Угу, хрен тебе, дядя, — неожиданно для самого себя вдруг сказал я по-русски.
— А на каком языке ты постоянно разговариваешь? — тут же начал допытываться грек. — И я ведь иногда понимаю, что ты ругаешься, а слов разобрать не могу.
— По-русски я говорю.
— По-русски? Не знаю я такого народа и такого языка.
— Ну, не знаешь, и хорошо. Они живут далеко на севере, за морем-океаном.
— А ты, тогда, как узнал их язык?
— Так получилось, — не стал я объяснять. Да и всё равно, что думает Фобос насчёт меня, но всё же ответил.
— Я знаю много языков, не только этот, а которых не знаю, могу быстро выучить. Планер развалился, поэтому больше я летать не буду, а вот придумать что-то нужно.
— Для чего?
— Нужно придумать, чем ещё мы сможем напугать кушитов, чтобы они сдались без боя.
— Напугать? Не знаю, мне кажется, они и так тебя боятся, но без боя всё равно не сдадутся.
— Если боятся, то хорошо, но нужно так их напугать, чтобы они даже сражаться перестали. Ты видел, что среди воинов царства Куш много наёмников-кочевников?
— Видел, но их немного. Лазутчики говорят, что едва тысяча наберётся, — с усмешкой сказал Фобос.
— А разве этого мало, если они все на верблюдах?
— Они неопытные воины, твои верблюжьи всадники их победят.
— Победят, но цена победы тоже имеет значение.
— Похвально, что ты бережёшь своих солдат, не всякий полководец на это способен.
— Это так, но здесь всё просто. Новые воины завсегда хуже старых, и за одного битого двух не битых дают, а у меня уже почти гвардия начала образовываться, я их в бой стараюсь не посылать в первых рядах. С каждым новым сражением у меня станет всё больше опытных воинов, а если я в бою буду терять
— М-да, а ты ведь ещё и всех лечишь, и откуда у тебя такие навыки, и женщин в команду лекарей зачем-то набрал?
Я поморщился, с женщинами не всё так хорошо оказалось, появились определённые проблемы, которые отвлекали. К тому же, их и не так много, так что, пришлось параллельно обучить десяток лекарей-мужчин, которые мало-мальски справлялись с поставленной задачей и спасали раненых воинов. Конечно, во многих вопросах они оказывались бессильны, ведь на войне встречаются подчас такие ужасные раны, что даже опытному лекарю тяжело с ними справиться. Так что, проблем с оказанием медицинской помощи у меня выше крыши, на самом деле. Воевать-то нужно умением!
— Лечить воинов — это насущная необходимость и мой долг, как полководца и лекаря. Здесь я всегда буду непреклонен!
Фобос хмыкнул, как мне показалось, с превеликим удивлением. Ну да, разве греки своих раненых не лечат?! Как раз и они, и римляне этим всегда и занимались, но видимо, услышать такие слова от дикаря, каким он меня считал, казалось ему неуместным.
Не став продолжать разговор дальше на эту тему, я резко его переменил.
— Завтра мы должны переправиться на тот берег.
— А чего сразу не пошёл по правому берегу?
— Чтобы разведать обстановку и помешать прийти подкреплениям с этой стороны. Мы же здесь все гарнизоны повыбили, да пограбили, да местных кочевников отогнали далеко и надолго, теперь, кроме наёмников, что сидят на правом берегу, никто и не придёт.
— Египтяне могут прийти.
— Могут, а кто там сейчас правит?
— Птолемей Первый.
— Птолемей Первый!!!
— Да, соратник Александра Македонского, сейчас сатрап Египта.
— Вот те номер! — пробормотал я вслух, — кажется, я погорячился с захватом царства Куш.
Фобос ничего особо не понял, но насторожился.
— А что?
— Он грек?
— Да, он сын племенного вождя из Эордеи, что в Македонии, он диодох Александра.
— Понятно, то есть, армия у него всё больше греческая?
— Нет, армия в Египте состоит из разных народов, но почти вся тяжёлая пехота — это греческие гоплиты.
— Понятно. Поторопился я с походом, надо было ещё подготовиться.
Фобос заинтересовано посмотрел на меня.
— Отступать уже поздно!
— Поздно, — вздохнул я, — и уже не нужно, поэтому мне крайне важно сохранить как можно больше своих воинов, ведь, не ровен час, вмешаются египтяне и тогда нам придётся очень плохо. Моя армия ещё не закалена десятками битв, она ещё слишком рыхлая, у меня мало бывалых и старых воинов, и сама армия ещё слишком малочисленная.
— Рад, что ты это понимаешь, и поэтому я готов выступить послом от твоей стороны, чтобы замириться с Египтом.