Аксель
Шрифт:
— Аксель, тебе нужно позаботиться о доме, вдохнуть в него жизнь. Помимо твоей необустроенной спальни, мне на глаза попались только эти стулья, твоя гигантская плазма и одно мягкое кресло, — я наставляю на Акселя вилку, после чего подцепляю кусочек восхитительного стейка и наслаждаюсь сочным вкусом мяса, который взрывает мои вкусовые рецепторы. Спустя пару секунд я добавляю: — Ты не можешь купить такой большой дом и ничем не заполнить пустующее пространство.
После моего замечания в комнате повисает неловкая тишина, я поднимаю голову и смотрю ему в глаза. Ой. Возможно, я переступила черту, ведь это не мой дом, а значит и не мое дело. Покраснев, я откладываю
— Почему ты так делаешь? — спрашивает он.
— Что делаю? — уклончиво отвечаю я.
— Ты ведешь себя так, словно стыдишься задать вопрос, даже если тебя как ребенка распирает от любопытства, — тон его голоса беззаботный и поддразнивающий.
— Я… я не понимаю о чем ты?
— Тебе не провести меня этим долбаным вопросом, Иззи. Не забывай, я тебя знаю. Возможно, с тех пор, как ты была моей, прошли годы, но я тебя знаю.
Глубоко вздохнув, я смотрю ему в глаза. Он не выглядит рассерженным, скорее растерянным. Его взгляд пронизывает меня насквозь.
— Я делаю это не нарочно. Ты должен понять, Аксель, я не могу отказаться от старых привычек, они формировались во мне годами благодаря особому укладу жизни, поэтому иногда я просто машинально становлюсь прежней Иззи. Той Иззи, которой я стала после тебя.
— Я могу понять это, но я не могу понять, почему временами ты меня боишься. Многое произошло, но ты знаешь, должна знать, что я бы никогда, черт возьми, не причинил тебе боль.
— Да, ты не причинишь мне физической боли. Я это знаю, — отвечаю я, глядя на свои руки.
— Иззи? Что ты имеешь в виду? Разве мы не договаривались, что во всем разберемся? Я понимаю, ты боишься, но выслушай меня… послушай, я не причиню тебе боль. Нас больше ничто не сможет разлучить. Мы и так уже потеряли слишком много времени, Принцесса. Слишком много времени, которое я должен был потратить на то, чтобы держать тебя здесь, в своих руках, — он хватает меня и тянет к себе на колени, одной рукой обхватив за талию, а другую положив на мои колени. Затем он берет меня за руку и продолжает: — Не проходило и дня, чтобы я не скучал по этому, по нашей близости. Я провел так много времени, нескончаемое количество часов, думая, что ты была счастлива, думая, что тебе было лучше без меня. Боже, детка… — он замолкает и поднимает руку, обхватывая мое лицо и поворачивая его к себе так, чтобы смотреть глаза в глаза. — С тех пор как ты снова вошла в мою жизнь, меня каждый день убивало осознание того, что я бы мог что-то сделать, чтобы спасти тебя от этого ублюдка.
Я в полном замешательстве. О чем он говорит? Он думал, что я была счастлива? И внезапно его откровение поражает меня, словно разряд молнии.
— Ты знал, где я жила? — спрашиваю я, не скрывая злости, придающей моей интонации дополнительную окраску.
— Я узнал, но не сразу. Я нашел тебя только после того, как ты вышла замуж, — говорит он, и боль в его глазах останавливает мое сердце.
— Что? — тихо шепчу я.
Он поднимает палец вверх и легким движением проводит по моему нахмуренному лбу, скользя по переносице и обводя пальцем контур моих губ. Он берет меня за подбородок своей сильной рукой и притягивает мои губы к своим, оставляя на них нежный поцелуй.
— Детка, я искал тебя. Искал почти четыре года, используя любую имеющуюся возможность. Я последовательно проверял каждые зацепки, которых было слишком мало, но ничего существенного они мне не дали и ни к чему не привели. Ни к чему, черт возьми. Я знаю о твоих родителях, детка, знаю, что было тяжело, и сожалею, что меня
Этот крупный, сильный мужчина открывается мне и позволяет увидеть боль, которую он пронес сквозь все эти годы. Мне не остановить потоки слез, даже если бы я захотела. Я пыталась, боже, я пыталась, но осознание того, через что ему пришлось пройти, разыскивая меня, лишает сил и обрывает те немногие нити здравомыслия, которые у меня остались. Постепенно я начинаю терять самообладание.
— Когда я вернулся домой в увольнительную, у меня было время, чтобы узнать о них и твоем исчезновении. Никто понятия не имел, где жили твои бабушка и дедушка. Максимум, чего я добился – узнал о том, что ты проживала в каком-то маленьком городке в Каролине, но никто не знал в какой именно Каролине. Я не оставлял попыток, Принцесса, пожалуйста, пойми. У меня просто не было ни ресурсов, ни времени, чтобы продолжить твои поиски. Дошло до того момента, когда я начал склоняться к версии, что если бы ты хотела, чтобы я тебя нашел, ты бы дала мне знать. Черт, следы от хлебных крошек, сигнальные ракеты, бэт-сигнал… я бы среагировал на любой из этих знаков.
Его попытка пошутить претерпевает неудачу. Я стараюсь усвоить весь поток новой информации, все те факты, которые я уже не единожды обдумывала на протяжении многих лет. Он хотел меня найти? Как же так? Я ведь оставила свой адрес Джун. Она знала, как я хотела, чтобы он меня нашел, она знала, что я ждала его. Мне не сдержать гнев, который медленно разгорается в моем теле. Чертова сука!
— Джун! — рявкаю я и, вскочив с его колен, начинаю нервно расхаживать по огромному пустому пространству его кухни. Я оборачиваюсь, чтобы взглянуть на него и замечаю растерянный взгляд на его прекрасном лице. Я спешу объяснить. — Джун. Я дала этой сучке все, Аксель, каждую долбаную деталь, которая бы тебе понадобилась, чтобы найти меня. Адрес моих бабушки и дедушки в Северной Каролине, их телефонные номера и мои письма. Целую кучу чертовых писем. Когда те из них, что я отправляла на базу, начали возвращаться, я стала писать на адрес Джун. Я считала, что если тебе и удастся их получить, то лишь при возвращении домой. Боже мой, Акс! Все это время… все это чертово время… Ты понятия не имеешь, ни единого гребаного понятия, как эта сука разлучила нас, что она мне сказала.
Моя ярость настолько осязаема, что даже воздух в комнате сгущается и полностью затмевает печаль, которая ей предшествовала. Мне приходится остановиться и прекратить неистово метаться из угла в угол, когда я чувствую, как руки Акселя стальным обручем смыкаются на моих предплечьях.
— Принцесса, остановись, — говорит он тихо, прижавшись к моей спине и сцепив руки у меня на груди. — Я не смогу ничего понять, если ты не скажешь, что тебя так взбесило.
Я высвобождаюсь из его захвата и разворачиваюсь, чтобы посмотреть ему в глаза. Я должна посмотреть ему в глаза. Мне нужно понять, что у него сейчас на уме.
Единственное, что я вижу, это замешательство и, надеюсь, немного любви.
— Ты хоть представляешь, как сильно я в тебе нуждалась? Когда мои родители умерли, ты был единственным, кто мог унять эту боль, но тебя там не было. Я справилась с этим, и, пожалуйста, пойми, я никогда не держала на тебя зла, — я тороплюсь все объяснить, когда вижу, как искажается выражение его лица. — Я так гордилась тобой, Аксель. Не проходило ни дня, чтобы я не гордилась тобой, даже несмотря на всю эту боль.