Аксель
Шрифт:
Мэддокс – его полная противоположность. У него такое же количество мышц, но они выглядят огромнее и внушительнее. Его каштановые волосы длиннее, чем у Зика, и в таком игривом беспорядке, словно он проводил по ним руками весь день; сексуальные волосы. Его лицо суровое, но дружелюбное, и это странное сочетание оказывает определенное воздействие. Но именно его глаза держат меня в плену; они настолько темные, что кажутся черными и бездонными.
Я понимаю, что в настоящее время просто поедаю их глазами, когда вдруг слышу покашливание Грега. Взглянув на него, я вижу самую широкую ухмылку, когда-либо
— Рид, чертовски рад видеть тебя снова. Дважды за день; наверно, это мой счастливый день, сукин ты сын.
Господи, еще один парень. Может быть этот будет низким, жирным и лысеющим. Ха, маловероятно, судя по такому количеству красавцев. Даже их имена горячи. Бек, Зик, Мэддокс и Рид.
Я поворачиваюсь к своим друзьям и улыбаюсь Ди, которая, я надеюсь, понимает, как нам повезло. Она до сих пор стоит рядом с Беком, но ее кокетливая улыбка испарилась. На ее лице отражается шок, и что-то еще, чему я не могу дать определение. Какого черта? Она выглядит так, будто проглотила проклятую муху и, разинув рот, смотрит поверх моего плеча.
Проклятье, этот, должно быть, еще горячее предыдущих.
Напоминаю себе обсудить с ней этот вопрос чуть позже. Может быть, я и вне игры, но даже я понимаю, что это странная техника флирта.
Я оборачиваюсь и в конечном итоге смотрю на самую широкую грудь, которую я когда-либо видела в своей жизни. Если с предыдущими парнями я чувствовала себя мелкой, то рядом с этим мужчиной я ощущаю себя чертовым карликом. Ну, теперь я понимаю ее удивление, ненормально быть таким огромным. Как его рубашка не разошлась по швам? Его руки такие крупные и мощные, что в настоящий момент испытывают на прочность его черную рубашку на пуговицах, которая растянута на массивных плечах и заправлена в узкие черные брюки; брюки, которые не могли скрыть здоровенный размер выпуклости.
Я встряхиваю головой и мысленно ругаю себя за то, что смотрю туда. Я просто трахаю взглядом этого совершенно незнакомого мне мужчину, даже не поздоровавшись. Скорее всего, последний напиток был лишним.
Я поднимаю голову и смотрю в самые потрясающие зеленые глаза, которые я когда-либо видела. Глаза, которые я видела прежде. Глаза, в которые я вглядывалась часами напролет. Любя и строя планы. Глаза, которые оплакивала двенадцать лет.
Испытывая головокружение, я тянусь, чтобы ухватиться за первое, что подвернется под руку, и думаю это Грег.
— Что за черт? — бормочет он себе под нос.
Это не происходит.
Этого не может быть.
Он умер. Я знаю, что он умер. Если бы он не умер, я бы не провела последние двенадцать лет, так дико тоскуя по нему всеми фибрами своей души.
Последнее о чем я думаю, прежде чем мой мир вращается и рушится на меня – Аксель не умер. Он не мертв. Я не потеряла его последнюю частичку, когда его ребенок с кровью покинул мое тело в день моего
И прежде чем я теряю всякую связь с реальностью, клянусь, я слышу:
— Ты, бл*ть, издеваешься надо мной? Изабель и есть твоя чертова Из?
Я, должно быть, сплю, потому что МОЙ Аксель никогда бы не произнес мое имя с таким гневом и ненавистью.
Глава 5
— Детка, — слышу я его низкий обольстительно рокочущий голос, пока он водит кончиками пальцев по моей спине. Боже, мне нравится, как он меня будит; всегда прикасаясь к моей коже так, словно один-единственный контакт позволяет ему почувствовать себя целостным. Его твердое тело крепко прижалось к моему, обволакивая меня уютом и теплом.
— Крошка, — тихо мурлычет он мне на ушко, целуя местечко прямо за ним; местечко, которое никогда не переставало воспламенять мое тело, доводя его до точки кипения. Моя кожа моментально начинает покрываться мурашками.
Никто и никогда не возбуждал меня так, как он.
Никто и никогда не любил меня так, как он.
Аксель – моя любовь, мое сердце, мое все.
Я снова в его сильных руках.
Как я здесь оказалась? Мое сердце пропускает удар, мой вздох застревает в легких.
Все это был сон, наверное, мне это приснилось. Просто ужасный кошмар, от которого, как я думала, уже никогда не проснусь.
Мои родители по-прежнему живы.
Акс не уезжал от меня.
Наш ребенок по-прежнему в безопасности, в моем чреве.
Все прекрасно.
Грандиозность этого момента поражает меня как грузовик «Mack». Громкие, вырывающиеся из груди рыдания, сотрясают мое тело.
Он здесь, мой Аксель здесь. Я снова в его руках.
— Крошка, — вновь взывает ко мне его голос, который звучит так приглушенно, словно доносится из длинного коридора.
— Иззи? Крошка, пожалуйста, очнись.
Почему Грег держит меня? Он не должен быть здесь. Это не правильно. Где Аксель? Он только что был здесь. Я не хочу Грега, я хочу Акса!
Мой плач усиливается, и я чувствую, как напрягается его тело, пытаясь понять, как меня успокоить. Я слышу себя; мое истеричное бормотание кажется нелепым. Я прошу Грега, прошу и умоляю его отпустить меня к Акселю. Я знаю, что это лишено всякого смысла, но я просто не могу понять, где реальность, а где оставленный мною в туманной дымке Аксель.
Я хочу обратно в тот сон, я не могу потерять его снова… я не переживу это во второй раз.
В конце концов, я успокаиваюсь, испустив несколько поверхностных вдохов и выдохов. Я отчаянно пытаюсь разобраться во всей этой ситуации. Что произошло?