Акробат
Шрифт:
– Лия? Да она еще сама совсем ребенок, куда ей детей заводить! – вскричал Леха.
– Наши женщины рано выходят замуж. Созрела – пусть работает на семью, мужа кормит, детей рожает. Выживать-то, как-то надо! Или ты начнешь мне сейчас говорить про любовь? Не нужно. Мне, с вершины моих лет, видно лучше, чем вам, молодым. Семья – это любовь, дети – это любовь, жизнь – это любовь. Ну как, решил? Остаешься с нами?
– Да, особенно, выбора-то нет, – вздохнул Алексей, – Останусь пока, а там видно будет.
– Ну и прекрасно! Эй, Стряпуха, тащи еще вина – Отец потирал руки от удовольствия.
– Подожди, Отец, я вина уже не хочу. Спасибо, конечно, но мне
– Хм, дело вот в чем, – Отец наморщил лоб, подбирая нужные слова, – король Луэл XI – он не настоящий, не потомственный. Он пришелец неизвестно откуда. Чужой, вроде тебя. Он и его верный пес – Серебряный появились здесь несколько лет назад. Поначалу пришелец подружился с нашим королем Конартом XVI, стал его советником и первым министром. Но потом рассорились, даже до войны дошло. Чужак захватил власть, убил законного короля Конарта XVI, назвался Луэлом XI, и стал править страной. Потому-то его народ не любит, хотя, надо признать, что делает он многое правильно. Но Луэл боится. Чего – никто не знает. Говорят, было пророчество, что тирана убьет его же земляк, тоже пришелец. Так это или не так, но Луэл построил себе замок в горах и постоянно патрулирует горные перевалы. Толи чужаков перехватывает, толи кочевников отгоняет. Я, признаться, думал, что ты земляк нашего короля. В тебе тоже очень много странного – неизвестно как оказался посреди каменной пустыни, да еще с такими ранами, что и десяти шагов не пройти, и говорить очень быстро научился, и выздоровел на удивление быстро, одежда на тебе была удивительная, со странными застежками, вроде железных сороконожек. Да и на нас ты не похож – высокий, коротковолосый, и лицо какое-то не наше, и сложен как-то не так… Ладно, пусть боги решат твою судьбу, я же все сказал. Иди, тебя Лиа ждет.
– Подожди, – вдруг вспомнил Отец, – можно тебя попросить о чем-то? Слушай, подари мне свою куртку. Я такой удивительной кожи в жизни не видывал – снаружи вроде бы кожа животного, а посмотришь с изнанки – ткань. Где водятся такие странные звери, которые дают такие замечательные шкуры?
– Ради бога, она твоя, но только не надевай ее, когда рядом посторонние люди. Дойдет слух до солдат – будут неприятности, – сказал Алексей и направился к другим членам семьи помогать оборудовать стоянку.
.Этим вечером планировалось выступление в довольно крупном поселении, и путешественники готовились к этому мероприятию еще с утра . Устанавливалась невысокая трапеция, на которой Лия должна была танцевать.. На прилавках возле возов раскладывался товар, накрывалась циновками импровизированная сцена,
Алексей подошел к Лие и попытался ей помочь, но куда там! Девчонка отобрала у него молоток и с приторной улыбочкой протянула инструмент Коту. Увы, у того ничего не получилось. Изрядно удивленный благосклонностью Лии, он смотрел больше на нее, чем на колышек, который нужно было забить в землю. Результат не заставил себя ждать. Кот попал себе молотком по пальцу и завопил, полностью оправдывая свое прозвище. Лия бросилась оказывать ему медицинскую помощь, а Лешка, посмеиваясь в ладонь, чтобы никто не видел, принялся устанавливать трапецию самостоятельно.
Работа была уже почти закончена, когда его кто-то бесцеремонно толкнул в спину. Обернувшись, Леха, прежде всего, увидел шляпу. Шляпа была с широкими полями и высокой тульей, вся украшенная
« Черт побери – подумал Алексей – вот паршивка, так запудрила мозги, что забыл об опасности, потерял чувство реальности. Надо же, проворонить появление солдат! Ну, держись, старик, что-то теперь будет?»
– Эй ты, деревенщина, подойди, тебя господин требует – сказал краснорожий солдат и указал на трех всадников, спешившихся и стоящих неподалеку.
« Ну, нарвался, сам Серебряный собственной персоной» – Алексей, стараясь не выдавать волнение, подошел к всадникам и учтиво поклонился.
– Слушаю вас, господин, вы хотели меня о чем-то спросить? Я весь к вашим услугам, – он сыпал словами специально, полагая, что его примут за аборигена, раз уж он так хорошо говорит на местном языке.
– Ты кто такой? – голос у Серебряного был такой тихий, с придыхом, со странным клекотом, в нем чувствовалась угроза, – я тебя раньше не видел.
– Я – член этой семьи. Вы меня, наверное, просто не заметили, я лично, вас помню. Прошлый раз вы уже обыскивали наши повозки, это было примерно с неделю назад.
– Верно. Но тебя я не видел. Ты кто такой, что ты тут делаешь?
– Я – артист, развлекаю народ. Они мне за это платят.
– Артист, говоришь? И каков же ты артист, чем удивляешь публику? Может, и меня удивишь? – маска скрывала выражение лица, но в голосе Серебряного явно проглядывала ирония.
– Я, вообще-то, акробат. Если господин желает, я готов продемонстрировать прямо сейчас.
«Что я плету – подумал Алексей – то, что я собрался ему показывать – гимнастика, а не акробатика. Но слово – не воробей, отступать поздно. Да и знает ли этот индюк разницу? Вперед, Алекс, понаглее, авось прорвемся».
Он подошел к только что установленной трапеции, подпрыгнул и повис на перекладине. Единственное, что он умел делать – это комплекс упражнений, освоенный в армии – подъем переворотом, выход силой и в довершение – «солнышко». Крутясь на турнике, Леха еще раз убедился, что он не на Земле – упражнения получались легко, даже больное плечо не подвело. Сила тяжести была несколько меньше, и это облегчало работу. Впрочем, не обошлось и без накладок – трапеция для него была низковата, и ему, вместо того, чтобы тянуть носки, приходилось немного сгибать ноги в коленях. Сделав около десятка оборотов вокруг поперечины, он легко соскочил и с поклоном подошел к Серебряному.
– Ха, Акробат, да такие фокусы у меня любой солдат сделает! – рявкнул Серебряный уже значительно громче.
– И он? – улыбнулся Алексей, кивнув в сторону Красномордого.
– Скотина, как ты смеешь оскорблять королевских солдат?! Ты не показал мне ничего необычного, а еще называешь себя артистом. Собирайся, поедешь с нами.
– Позвольте, господин, я ведь только спросил и никого не хотел обидеть, и потом, посмотрите, этим людям понравилось – Лешка повернулся к стоящим невдалеке улюлюкающим от радости зевакам, – Да, к тому же, выступление-то будет позже. Если я покажу сейчас все, что умею, кто придет смотреть вечером? Как вы думаете, захотят они платить, если уже и так все видели?