аКОРРУПЦИЯ
Шрифт:
– А что? – Шоферу не нравились подколки Сергея, для остроумных ответов недоставало интеллекта.
– Нога болит?
– Да, палец гноится…
– Коля вторую неделю хромает. Ты его подвозил, вот и заразился.
Оставив мужика в ступоре, продажник вошел в здание. Охранник, переставший обижаться, вопрошающе глянул, прочел в манагерских глазах: «Позже».
Секретарша Ирочка сидела на месте. Когда голубоглазая девчушка с большими бантами пошла в школу, Ерошкин поступил в институт. Сейчас благодаря туфелькам на высоком каблучке она догнала ведущего менеджера в
– Салют, красотка! – Сергей заглянул в глубины разреза, пожал руки собравшимся, сунув папку под мышку. – Шеф у себя?
– Привет! – Ирочка изобразила застенчивость. – Да, но там Лобов.
– Они-то мне и нужны.
Продажник перегнулся через стол, похотливым взглядом оглядел очаровательные ножки и пододвинул телефон. Секретарша изобразила смущение. Коллеги, привыкшие к наглости и вседозволенности любимчика шефа, завидовали молча.
– Пал Палыч! – Манагер нажал на спикерфон для демонстрации превосходства.
– Да, Сергей Михайлович! – Только к одному человеку на фирме босс обращался по имени-отчеству, хоть и на «ты».
– Можно зайти?
– Заходи, дорогой.
Чувствуя спиной волчьи взгляды коллег, Ерошкин вошел в кабинет.
– Здра-а-авствуйте, Александр Сергеич!
Сергей пожал руку Лобову, практически копии последнего генсека СССР Горбачева, но без родимого пятна и с чуть большим количеством волос. Старик вместо денег приносил фирме много шума из ничего, заслужив снисходительность вместо уважения. Не имей сто рублей, а имей сто друзей. Александр Сергеевич жил по понятиям прошлого, ища прибыль в связях. С переходом к рыночной экономике остался коммунистом, но без выпячивания убеждений. Как все мягкие по природе люди, являлся сторонником «жесткой руки», дома хранил бюст Сталина.
– Здравствуй, Сергей Михалыч! – Лоббист привстал для приветствия. – Как здоровьице?
От этого вопроса автоматически хотелось к Галке, на диагностику. Через шесть секунд мозг напомнил: тридцать пять – еще не возраст.
– Вашими молитвами, Александр Сергеич. Как ваше драгоценное? – Продажник плюхнулся в кресло, положив папку на колени.
– Диабет замучил, надо ложиться в больницу… Давление скачет, сердечко пошаливает…
– Старость не в радость.
– И не говори! Надо что-то делать… На днях ездил к знахарке… – Лобов в красках описал лечение народными средствами.
– Кстати, Сергей Михалыч, – вмешался в диалог директор, – с утра хотел спросить, где так подзагорел? В отпуск вроде не ходил…
– Мотаюсь по городу, а не в офисе просиживаю. Хоть не на свежем, но все-таки воздухе.
– Александр Сергеич
– Это от стыда, – пошутил Ерошкин.
– Вечно он надо мной смеется! – Лобов сделал обиженный вид.
– Я ж любя, Александр Сергеич. – Виновник сделал извиняющийся вид. – Вы ж для меня, как Пушкин – наше все!
– Хорошо хоть не как Грибоедов – «горе от ума»…
– А он тоже Александр Сергеич?
– Конечно.
– Не знал.
– Стыдно, так не знать классику, – отыгрался старик.
– Как все прошло? – вмешался в пикировку директор, обращаясь к манагеру. – Прошу прощения, Александр Сергеич, что перебиваю…
Лоббист на окладе не обижался, даже когда посылали открытым текстом.
– О-о, Пал Палыч! Такого шоу я никогда не видел.
Ерошкин рассказал о встрече с Синявиным, вернул конверт.
– У нас тоже облом, – взгрустнул Горевой.
– Отказались от сотрудничества?
– Угу. Говорит, пришли бы месяц назад – все бы сделал. А сейчас душа просит, а руки не берут… вот как бывает.
– И куда катится этот мир? – Манагер любил пофилософствовать и в течение дня.
– Откуда деньги брать будешь, Сергей Михалыч? Продажи падают, теперь и от мэрии ждать нечего…
– Надеюсь, на Руси еще не перевелись алчные натуры – без них в нашем деле никуда. А что касается администрации…
– Давай я поговорю, – высказал мысль продажника лоббист.
– Хорошая идея, но только аккуратней, клиент нынче нервный…
– О чем ты говоришь?! – К Лобову вернулся привычный энтузиазм. Год работы в «ГеоСтройТехнологии», а результат нулевой. Оклад значительно превышал отдачу. Над «связистом» навис дамоклов меч увольнения. – Ты же меня знаешь!
Ерошкин знал, поэтому и опасался.
– Сергей Михалыч, тогда введи Александра Сергеича в курс дела, – поддержал директор.
– Не вопрос.
Белый конверт вернулся в черную папку. Манагер поднялся, намереваясь покинуть кабинет для инструктажа, но лоббист предпочел еще помозолить глаза начальству.
Выйдя от шефа, Ерошкин прошел по желтостенному коридору на кухню. В круговороте дел он пропустил традиционное кофепитие. У стола ворковала Ирочка – директор пропустил утренний чай. Редкое событие – ворковала одна. Сергей швырнул папку на стол. Словно истосковавшийся любовник, набросился на секретаршу, прижал к стене, навалился на вожделенное тело. Руки быстро скользили по груди, бедрам, сжимали упругую попку, губы искали поцелуя. Ирочка уклонялась, изображая сопротивление.
– Сергей Михайлович, что вы? Вдруг кто-нибудь войдет?
– Скажем, что я не устоял перед тобой, а ты меня всего лишь… поддержала… от падения… от грехопадения…
Она положила маленькие пальчики на вытянувшиеся губы чужого мужа.
– Неужто жена уехала к маме?
– Нет, но еще не вечер. – Ловелас сконцентрировал поцелуи на плечиках, шейке.
– Ну все, Сереж, хватит! – Секретарша перестала изображать, оттолкнула.
Ерошкин удивился силе мягких ручек, ослабил объятья. Ирочка высвободилась, оправила платье, грустный взгляд скользнул по полу.