Акимуды
Шрифт:
– У нас такой обычай. Когда мы путешествуем, нам присваивают имена и фамилии той страны, куда мы едем.
Меня зовут Николай Попов. Николай Иванович.
– У вас русские корни?
– У кого же нет русских корней? – с улыбкой заметил Посол. Он оглянулся по сторонам, посмотрел на чистое небо: – Русская осень! Я рад, что вернулся сюда.
ВИП-зал. Стол переговоров. Бутылки с пятигорской водой. Молодые
– Прошу вас! – слащаво угощает Виноградов.
– А это что?
– Шампанское, – подсказывает Виноградов. – Абрау Дюрсо. Издание люкс! Наше – лучше!
Виноградов несколько приободрился. Наши чиновники научились действовать в самых неожиданных ситуациях. В отличие от советских, они знали мир, прекрасно одевались и занимались сетевой дипломатией, забрасывая невод в любую реку. Их ничто не смущало, кроме бедности их бюджетных заведений.
– Да ну! Как же я давно не пил вина! – Посол выпивает шампанское залпом. Вертит пустой бокал в руках. – Вкусно!
– Добро пожаловать в Россию! – Виноградов поднимает бокал.
Посол снова выпивает шампанское залпом. Они усаживаются за стол. У иностранной женщины мелкого роста – букет красных роз.
– Как называется столица вашего государства? – интересуется Виноградов.
Посол обращается к своим сотрудникам:
– Как она у нас называется?
Сотрудники замялись.
– Посмотрите на эту собаку с рыбьей чешуей, – рассмеялся Посол, – мой советник по науке, господин Дубинин, даже не помнит названия нашей столицы!
– Каждый называет ее по-разному, – сказал советник по науке. – Но приблизительно – Виктория.
– Пусть так! Хотя ее можно назвать и Кукуй. А это наш генеральный консул, – сказал Посол, указывая на единственную женщину. – Точнее, консул смерти.
– Как смерти? – отпрянул Виноградов: он был в молодости советским атташе по прессе, портил кровь западным журналистам, потом прозрел – стал либералом. Теперь он разуверился в общечеловеческих ценностях и ездил в отпуск на Афон.
– Так, – объяснил Посол. – Консул – стильный стройный карлик! Но у нее еще нет имени-отчества. Не успела придумать. А это мой любимый человек. Идеолог.
Иван Поспелов. Верный Иван! Советник по культуре.
– Я всего лишь поддерживаю творчество человеческим сотворчеством, – популярно объяснил встречающим Верный Иван.
– Иди-ка сюда! Знакомьтесь! Мой политический советник Тимофей Межеров. Тимоша подчеркивает неудачность человеческого проекта. Сами понимаете, дьявол – не тот, кто соблазняет, а тот, кто указывает на несовершенство человеческой природы. А вот Ершов. Геннадий Ершов. Существо незаметной внешности. Резидент под маской экономического атташе. Ершов будет шпионить за вами.
Русские дипломаты выдержали паузу.
– А сколько у вас живет народа на Акимудах? – спросил
– Ой, много! – неожиданно нахмурился Посол. – Когда люди умирают, многие из них превращаются в рыб.
В океане всем места хватит. Мы об этом еще поговорим.
– Рыбы! – хмыкнул генерал.
– Он так уклончиво ответил. Это меня опять насторожило, – сказал Виноградов. – Дальше у нас с Послом произошла ознакомительная беседа. Посол высказал мнение, что он с уверенностью смотрит на будущее России, и вдруг снова оглушительно захохотал. Я сначала подумал, что он подавился маслиной.
– Вы, русские, – шалуны! – покачала головой консул смерти с красными розами.
– Бог с вами, консул! – покосился на нее Посол. – Русские выдумали карту бессмертия! Я надеюсь, – продолжал он хладнокровно, – что скоро Россия вновь станет сверхдержавой, чтобы восстановить баланс сил, утраченный на земле и в космосе.
– Про космос вспомнил, – задумчиво сказал генерал.
«Карта бессмертия», – отметил про себя Куроедов.
– Можно тебя на минуту? – Виноградов отвел генерала в сторону. – Константин Палыч, я долго работал в Америке, поверь мне: это почерк американцев.
– Значит, считай: началась война, – посмотрел министру в глаза Константин Павлович. – Мировая война.
– А что, по вашему мнению, нужно сделать в первую очередь, чтобы Россия вновь стала сверхдержавой? – спросил на мониторе Посол Акимуд. – Ну, если россияне будут иметь по двести тысяч долларов в год, это поможет?
– У нас тут, знаете ли, своя валюта: рубли, – прищурился Виноградов.
– Стоп! А наше посольство когда отправится на эти самые… Акимуды? – громко спросил Рыжов в своем кабинете.
– Еще не решено, – Виноградов сделал загадочное лицо. – Ждем указаний.
– Где они будут жить в Москве? – между прочим спросил Куроедов.
– Сняли особняк в Хамовниках… Все прослушивается и просматривается. – Генерал снова взялся за пульт.
– Непонятно, как они просочились в машину, – сказал следователь Суровцев. – Видите: они садятся в машину сквозь закрытые двери.
Видеозапись. Озабоченное лошадино-обезьянье лицо Виноградова.
– Мы еще не привыкли к вашим условиям, – смущенно высовывается Посол из машины. – Извините, если что не так.
– Ну что, поверил в опасность, Игнат? – спросил генерал.
– Когда непонятно, что делать, надо дружить, – сказал Куроедов. – Миру – мир. Массовый гипноз. Мне пора.
Тут он совершил свою первую ошибку. Недосмотрел видеосюжет. Он встал.
– Игнат, – сказал генерал. – Это большая война.
– Посмотрим, – сказал Куроедов.
Они помолчали.
– Хорошо бы вызвать Зяблика, – тихо сказал Куроедов генералу Рыжову, – она знает толк в этих вещах.
– Вызови, – согласился генерал.