Акбилек
Шрифт:
В общежитской коммуне жило до пяти сотен человек. Жили тесно и в холоде. Мылись ли или нет, это, знаете, вопрос личный — не поймешь. Но вонь держалась ужасная. В какой-то степени такая атмосфера была неизбежна. Откроешь форточку — холод, закроешь — дышать нечем, да легко простудиться. К тому же с едой было тяжело. Голодные годы. Надень приходилось пол фунта черного хлеба и жидкий супчик с картошкой. Вечером — кружка кипятка.
Сдохнуть от голода было проще, чем уразуметь лекцию. Сколько юных созданий исчезло, заболев! Были среди них и действительно умершие. К концу
Брат Акбилек уже работал на солидной должности в губернском комитете. Сразу же нанял ей бездетную учительницу русского языка на четыре месяца, чтобы не скучала без дела. Она и выучила Акбилек грамотно писать и говорить на русском. Время такое наступило — надо. Не жить же, как продолжали жить казахи: в копоти, вони да со вшами. Богатство — в знаниях.
— Хоть в копоти, хоть со вшами, зато со своими, среди своих. Я так скучаю по аулу, по лицам родным! Кажется, все на свете бы отдала, лишь бы оказаться среди них!
В Оренбурге Акбилек проучилась три года. Город ей уже не представлялся чужим. Студенты задумали поставить спектакль «Байбише — токал», и Акбилек сыграла в нем роль. Спектакль ставили на сцене клуба им. Свердлова. Билеты разносили и продавали среди студентов. И спектакль удался, и Акбилек осталась довольна своей игрой. Цветы дарили. Один из учителей пригласил ее сразу после спектакля на чаепитие. За столом ее познакомили с двумя товарищами: Акбалой и Балгашем. Предложили выпить пива. Отказалась. Мужчины не стали настаивать.
Акбалу ей приходилось раньше встречать на улицах города. О нем говорили как о красноречивом и много знающем человеке. Рост у него средний, зато лоб высокий, белолиц. Действительно, заговорит — заслушаешься. И в тот вечер Акбала говорил больше всех. Каждое слово его было выверено, златоуст, да и только. Остальные слушали его и смеялись его шуткам. Он обратился к Акбилек и спросил ее об учебе, о житье-бытье. Глаз с нее не сводил. Рядом с Акбилек сидел Балташ, ухаживал, предлагал отведать то это, то то. Прощаясь, вежливо заметил:
— Будут проблемы, обращайтесь. Мы нуждаемся в таких кадрах, просто обязаны оказать вам всяческую поддержку.
Акбилек не стала искать встреч с новыми товарищами, училась.
Как-то прочитала в газете о том, что товарищ Акбала готовит доклад. Не ясно почему, но появилось желание послушать, о чем он будет говорить. Руки сами потянулись к расческе, ноги поне сли к зеркалу, сама не помнила, как надела пальто и выскочила на улицу.
Большое собрание. Акбилек устроилась на последнем ряду стульев. После выступления какого-то русского товарища председатель объявил: «Сейчас слово предоставляется товарищу Акбале». Сердце Акбилек качнулось.
На сцену уверенным шагом вышел Акбала. Поставил портфель на стол, пристально оглядел зал. Акбилек надеялась, что он заметит ее, нет, кажется, не заметил, или заметил?
Акбала начал свою речь. Говорил не спеша, звучно, хорошо поставленным голосом.
После выступления Акбалы слово предоставили его оппонентам. Прозвучало несколько замечаний и критических высказываний в его адрес. Каждого такого критика Акбилек прожигала уничтожающим взглядом. Не нравилось ей, что люди, которые только что аплодировали оратору, теперь критикуют его. Акбала спокойно перебирал свои бумаги, затем вышел и обстоятельно ответил на все критические замечания. Кого-то поблагодарил за оценку, с кем-то не согласился, кого-то буквально уничтожил своими аргументами, ау!
Стемнело. После завершения собрания Акбилек вышла из здания. Пока она оглядывалась по сторонам в поисках спутницы, с которой она могла бы спокойно вернуться в общежитие, кто-то подошел к ней со спины и прикоснулся к плечу. Посмотрела — Акбала. Улыбается:
— Здравствуйте.
Смутилась. Возможно, даже покраснела. Перепугалась, что он заметит предательскую краску на лице.
— Я собиралась вернуться в общежитие. . — А-а, пойдемте, я вас довезу.
– Застыдилась. Раньше ей не приходилось ездить на коляске комиссара. Но девичий стыд уже ничего не мог изменить. Впрочем, проехаться с комиссаром в его арбе было лестно.
Акбала помог ей сесть в коляску, сел рядом и доставил прямо к школьному зданию. По дороге спросил:
— Вы слышали мой доклад?
— Да, слышала.
— И как вам?
— Хороший доклад.
Его вопрос о докладе, его желание знать ее мнение, его рука на ее запястье, его стремление сесть ближе к ней, теплый отблеск его глаз при свете нечастых фонарей — всего этого было более чем достаточно для Акбилек. Прощаясь, Акбала предложил:
— А что если мы завтра сходим в театр?
— Согласна.
В ту ночь Акбилек ни с того ни с сего приснился Акбала. Быть может, это чувство симпатии к нему? Акбилек не стала особенно над этим задумываться. На следующий день в назначенный час подошла к театру, там ее уже высматривал Акбала. Вошли в театральный зал. Сели рядышком. Говорили о многом. Он заговорил об образованных женщинах, о любви. Скажет что-нибудь и спрашивает: согласна она с ним или нет. Акбилек теряется, хочется ей сказать ему непременно приятное, пусть и далекое от правды, но никак не выходит — говорит, что думает. Он же: «Мне нравится ваше мнение». Расспрашивал о ее родителях, родственниках. Отвез ее обратно опять на бричке. Мягко пожимал ей руку, снова и снова поглаживал ее. Иногда вме сто онемевшего языка влюбленного говорят его руки.