Академия
Шрифт:
— Это… очень мило! Спасибо!
Парень зарделся.
— Надеюсь, тебе понравится.
Мне хотелось что-нибудь ответить, но язык словно узлом завязался, и я лишь продолжала краснеть как помидор. Но, кажется, ему хватило ума, чтобы без слов все понять.
— У тебя красивый вид из окна.
— Я предпочла бы вид на гавань.
— Для этого парням и девушкам придется поменяться общежитиями, чего все равно не произойдет.
— А как ты меня нашел?
— Проследил за Аглаей, она ведь твоя наставница, как я выяснил.
Звучало пугающе, но и в то же время
— Что за ужас! — вдруг он приглушенно воскликнул.
Я проследила за его взглядом, и поняла причину удивления.
— Да, представляю мое платье на бал. Как думаешь, это затмит наряды остальных дракониц?
Постаралась придать голосу ироничный оттенок, но на последнем слове он предательски треснул. Матвей этого не упустил:
— Они не могли предоставить такой кошмар! Это же позор!
— Еще какой.
— Нет, это позор им! Нужно срочно поменять платье, в таком нельзя появляться в обществе.
— Знаю, только на что мне его поменять? У меня нет пышных одеяний, и они не содержались в списке разрешенных вещей. В письме четко прописано, что Академия сама выбирает наряды на представление, так что придется либо пойти в этом, либо же в чем-нибудь повседневном.
На лице Матвея отразились абсолютно не благородные чувства по отношению к автору платья, но вместо дальнейшего кудахтанья он четко скомандовал:
— Не надевай это, тяни время столько, сколько можешь, ясно?
— Но когда придет Аглая…
— Ни в коем случае! До самого последнего момента — саботируй, жди меня, я разберусь с этим, обещаю!
Не тратя больше времени, он осторожно выглянул в коридор, и быстро ретировался. Не знаю, что он собрался делать, но его поддержка вернула мне моральное равновесие. Хотя бы один друг у меня имеется в этом полчище врагов!
Мне принесли вкусный обед, обдали безмолвным удивлением платье на манекене, и вновь оставили в покое. Так даже лучше, настроения на разговоры не было. Стрелки часов тянулись мучительно медленно, а мне хотелось проснуться уже в другом дне, когда кошмарный бал останется в прошлом.
В дверь громогласно постучали, и в комнату ворвалась Аглая.
— Это провал, просто ужас!
Тааак…
— Из моих нарядов тебе ничего не подойдет, мне ведь по должности необходимо выглядеть скромно, — она смущенно развела руками, — все-таки я «недодраконица», как любят говорить в стенах Академии.
Вот и встало все на свои места. Она не была человеком, но и драконом назвать ее сложно: иногда в чистокровных семьях рождались слабенькие драконята, у которых не проявлялись природные способности. Они не могли принимать истинный облик, не повелевали своими стихиями, то есть больше походили на ничтожных людей, чем на грозную высшую расу. Семьи с трудом терпели такой позор, поэтому отсылали недодраконов прочь, определяли на более-менее престижные должности, чтобы не уронить родовую честь.
Не успела я предложить отправить меня обратно в пансионат к Матильде, как в дверь снова постучали, но на этот раз деликатно. Аглая открыла ее, и с книксеном отошла в сторону.
— Госпожа Тобольская!
Незнакомка была тонкой, изящной,
— Добрый день, Аглая, здравствуйте, сударыня…
— Стрелицкая, — подсказала наставница.
— Сударыня Стрелицкая, — элегантно кивнула Тобольская, и я ответила со всей доступной мне светскостью на ее приветствие. — Мне стало известно, что модный дом, занимавшийся в этом году пошивом нарядов, испортил платье сударыни.
Она посмотрела на манекен, и ее тонкие брови презрительно изогнулись.
— Поэтому я решила исправить ситуацию, дабы спасти Академию от скандала, а вас, Аглая, от обвинения в ненадлежащем исполнении ваших обязанностей.
Бедная наставница непонимающе таращила глаза, я же догадалась, в чем дело. Матвей! Это его рук дело! Тобольская — из рода Ясногоровых, а у парня откуда-то появились фамильные сладости. Уверена, что эта красавица — его сестра, и он попросил ее помочь мне. Он сдержал слово!
— Но так нельзя, — пролепетала Аглая, — что на это скажут?
— Давайте подумаем! Скажут, что я лишь исправила свою ошибку. Лина, — скомандовала она своей служанке, и та вылила на мое платье стакан ча. — Ужас, какая неловкость! — Тобольская театрально закатила глаза. — Теперь по моей вине юная дебютантка лишилась своего наряда, и мне не остается ничего иного, как предоставить ей в распоряжение достойную замену.
Две девушки из ее свиты принесли завернутый атласом сверток, и, не дожидаясь команды, стали его разворачивать. Я понимала, что лучше всего — отказаться от ее помощи, но как потом объяснить это Матвею? И тот наряд от Академии уже испорчен. Ох и неспокойно начинается моя жизнь в этом месте!
— Полагаю, оно отлично подойдет для вечера.
Драконица пристально всматривалась в мое лицо, и я решила держаться достойно. Подумаешь, роскошное бархатное платье, самое дорогое, лучшее из всех, что я видела когда-либо. Ничего сверхъестественного!
— Вы правы, оно великолепно!
Аглая же не могла держать себя в руках при виде такой красоты.
Что самое интересное — платье не было пышным или вычурным, отнюдь, строгое одеяние из темно-синего бархата, с длинными рукавами, неглубоким острым вырезом, но оно поражало элегантностью, сдержанностью, хорошим вкусом. Девушка, надевающая его, должна быть просто царевной, не меньше! Глядя на Тобольскую, можно представить ее в таком платье, однако мне еще не приходилось выглядеть равной драконам. Наверное, это их дико разозлит!
Та самая Лина решительно стала стаскивать с меня жакет, и при помощи других двух девушек я за несколько минут сменила наряд. В их бесстрастных глазах отразился огонек, но мне он не показался отблеском высокомерия, нет, это было одобрение.
— Я не ошиблась, платье идеально подошло!
Сестра Матвея осталась довольна результатом, и я выразила ей горячую признательность. Ладно, она ее заслужила, избавив меня от необходимости идти в том позоре. Алгая же и вовсе разразилась похвалами, словно я была драконицей из богатой семьи, а не смертной из захолустного пансиона.