Ахиллесова пята

Надеждин Александр

– Ну, прямо красна девица, а не офицер, – протянул Минаев. – Ладно, все, хватит лирики. Давай о деле. Кого из наших резидентурских ребят ты, в принципе, мог и хотел бы видеть на своем месте? Нет, конечно, можно кого-нибудь и оттуда прислать. Но ты сам прекрасно понимаешь, человека полгода минимум придется вводить в курс дела. Сможешь ты себе позволить такую роскошь? Подумай. Теперь второе. – Минаев, осекшись, словно в голове его в этот момент сработало какое-то релейное устройство, напомнившее о невыполненном программном действии, посмотрел на бутылку и слегка шмурыгнул носом. – Нет, о втором мы лучше поговорим после. После второй. – Бутко, восприняв сигнал,

поднял бутылку и аккуратно наклонил ее над стаканом начальника. – Вот скажи, ты парень-то вроде грамотный, ты знаешь такой... принцип Питера?

– Ну... слышал что-то, – внимательно следя за тем, чтобы не перелить в свой стакан больше коньяка, чем досталось сидящему напротив шефу, неуверенно пробормотал Бутко.

– И в чем же он заключается?

– Я сейчас точно не помню. По-моему, это что-то о науке управления. В юмористическом плане.

– Хм, в юмористическом, – ворчливо пробурчал Минаев. – Ты вот, когда о преемнике своем думать будешь, в первую очередь, что в виду иметь должен?

– Ну... Надежность?

– Надежность. Компетентность! А то может, он и вербовщик классный, и информацию нужную добыть умеет, а людьми руководить таланта бог не дал. А ты его в свое кресло – мол, коли там хорошо справлялся, значит, и здесь выдюжит. Ан нет. Как начальник-то он... что? Некомпетентен! – с особым удовольствием, почти по слогам, произнеся последнее слово, Гелий Петрович поднял свой стакан. – Так? Или не так?

– Так, – опустив глаза, каким-то понурым тоном ответил Бутко.

– Ты чего это пригорюнился? Перспективам своим новым, что ли, не рад? Ты смотри, при удачном стечении, ты на этом месте и звание очередное досрочно получить можешь, а там глядишь и...

– Да перспективам-то я рад.

– А что тогда?

Бутко тяжело вздохнул и поставил только что взятый им в руку стакан на место. Он по-прежнему смотрел куда-то вниз и в сторону.

– Тут такое дело, Гелий Петрович. Не знаю даже, как вам и сказать.

– Говори как есть, – тон голоса Минаева был по-прежнему спокоен, но сам он уже ощутил, как в нем, правда, еще едва-едва заметно и где-то очень глубоко, шевельнулся хорошо знакомый червь беспокойства.

– Похоже, у нас... ЧП.

– Какое ЧП? – в голосе Минаева уже были явственно слышны металлические нотки. Гелий Петрович чувствовал, как в нем, в его внутреннем душевном состоянии, начинают происходить какие-то резкие и неприятные изменения. Хорошее, немного благодушное настроение куда-то мгновенно исчезло, а к горлу медленно, но решительно подступала какая-то непонятная волна или даже лавина то ли просто тихой злости, то ли какой-то безотчетной ярости, то ли еще черт его знает чего. – Опять машину долбанули? – Фигура человека напротив приняла еще более понурый вид. – В Центр лажу какую-нибудь прогнали? – Лавина, смяв последние препятствия, вдруг разом вырвалась наружу. – Ну говори, говори! Какое ЧП?! – резко и зычно рявкнул хозяин кабинета, вскочив на ноги. – Что ты, мать твою, сидишь здесь, мямлишь? Толком сказать не можешь?

– Могу, – ровным и твердым голосом ответил Бутко, тоже, правда не так резво, поднявшийся со своего места. Казалось, что окрик начальника не произвел на него какого-то особо устрашающего или подавляющего действия. – Похоже, у нас в посольстве завелся «крот». – Конец фразы он произнес таким же спокойным тоном, как и ее начало.

– А без метафор, – уже менее резко и менее зычно, но по-прежнему недовольно и зло бросил Гелий Петрович. – «Крот»! Когда вы все только отучитесь от этого жаргона дешевого. Цэрэушного.

– Предатель. Информатор, –

поправился Бутко и после небольшой паузы добавил: – Во всяком случае, именно так можно интерпретировать полученные нами агентурные данные.

– Какие данные? Кто получил? От кого? – еще более спокойным тоном, но все равно достаточно раздраженно, скороговоркой выпалил Минаев.

– Информацию получил Иванов. От своего агента «Мармона». Тот сегодня утром вызвал его на экстренную внеплановую встречу и сообщил, что, по его сведениям, из нашего посольства может идти утечка информации.

Минаев, прищурив глаза, внимательно посмотрел на своего заместителя и, пожевав губами, медленно произнес:

– Так может идти... или идет?

Заместитель пожал плечами:

– Это пока трудно сказать. Насколько я понял, полученные сведения достаточно расплывчатые и куцые. И, конечно же, требуют самой тщательной проверки.

Минаев заложил руки за спину и с задумчивым видом стал прохаживаться взад-вперед по кабинету, но, вдруг о чем-то вспомнив, резко остановился:

– А где вообще сам Иванов?

– У себя. – Бутко, продолжающий стоять в собранной, но спокойной позе, чуть повернул корпус в сторону начальства. – Я дал ему задание срочно написать подробный отчет. О встрече и... о том, что он там узнал.

– А когда он вернулся?

– Да где-то полчаса назад. Минут сорок.

– Интересно. А почему я только сейчас об этом узнаю?

– У вас тогда был Василий Иваныч.

– Ну и что?

– Я подумал... – Бутко слегка замялся.

– Что ты подумал?

– Ну, я подумал, что, может быть... ему пока не стоит... – заметив направленный на него внимательный прищур глаз шефа, Бутко поспешил продолжить: – Ну вот сейчас озвучим и... пойдет-покатится, а на самом деле это все, может, какая-нибудь утка. Испорченный телефон. Или вообще пьяный бред. Разобрались бы спокойно, по-тихому, а там и...

– А если не бред? – перебил его Минаев. Он чувствовал, что внутри него нарастает уже знакомая волна раздражения, готовая разразиться новым всплеском. – Что тогда? А ты знаешь, что со мной вообще сделать могут. За сокрытие. Тот же Василь Иваныч. Если потом вскроется. – Он саркастично покачал головой. – Да, дал бог помощничков. С вашими советами в два счета из органов вылетишь. Да еще с таким треском. – Хмурым взглядом посмотрев на Бутко, который молча стоял перед ним поджав губы и виновато опустив голову, он медленно и отчетливо произнес: – Запомни, Миша, в таких случаях позиция должна быть предельно четкой. Конечно, я думаю, наши боссы в Центре не очень сильно обрадуются, мягко говоря, услышав то, что ты мне сейчас сообщил. Даже если это в конце концов и окажется какой-нибудь туфтой. Но, если оно об этом вовремя не услышит, и это окажется не туфтой, то тогда...

– Да, – вздохнув, тихо проговорил Бутко. – Как ни крути, скверная история.

– Да уж куда скверней. – Минаев отошел к окну и устремил свой взор в сторону бурого пятна Булонского леса, застилавшего все отдаленное обозримое пространство. – А как все хорошо начиналось! Вызываем в Москву! – с саркастическими нотками произнес он. Похоже, это была фраза какого-то известного киногероя, он сейчас не мог вспомнить какого, да это, впрочем, было и не важно. Главное, она так удачно отражала суть столь препаскуднейшим образом складывающейся ситуации. И ведь сколько раз говорил самому себе: не говори гоп, пока... А то ишь, размечтался. Рассиропился. А тут сейчас такое завертеться может, что тебе не то что там наверх куда дорога заказана будет, на своем бы месте удержаться.