Ахиллесова пята
Шрифт:
Дама же в черном, закурив тонкую сигарету, испытующе посмотрела на героя завершившегося представления:
– А для рулетки у нас тоже есть какие-то методы?
– Конечно, – спокойно, даже как бы буднично ответил герой.
– Какие? – мгновенно встрепенулась Мэтью.
– Для рулетки немного посложней. Там уже пошла квантовая механика.
– А при чем тут... механика? – на губах Летизье мелькнула легкая скептичная ухмылка.
Иванов в ответ улыбнулся, как специалист, вынужденный растолковывать вполне элементарные для него вещи аудитории, состоящей из непосвященных профанов:
– Немножко странный вопрос. А как еще вы можете рассчитать траекторию
– А вы как их рассчитываете? – снова полюбопытствовала Даниэль, и снова на ее губах мелькнула почти неуловимая улыбка.
– Используя уравнение Шредингера.
– А что это за уравнение? – тут же спросил человек в кремовом костюме, и на этот раз его голос звучал уже скорее заинтересованно, чем недоверчиво.
Иванов вздохнул и тоном уставшего профессора, в сотый раз читающего с кафедры надоевшую ему лекцию, протянул:
– Общее временное уравнение Шредингера, которое позволяет определить в любой момент времени волновую функцию для частицы массы, движущейся в поле, описываемом скалярной потенциальной функцией.
После этой фразы за столом возникла пауза; взоры всех участников этой мизансцены сначала взаимно пересеклись между собой, а затем сфокусировались на ее авторе, который с абсолютно серьезным видом развел руками, как бы желая сказать: «Вот так. Вуаля».
– Хе, – громко усмехнулся человек в белом смокинге и одним залпом допил свой виски.
– И... все так просто? – выпустив дым вверх, спросила дама в черном платье.
– Если бы. Просто, – вздохнул Олег. – Так бы все казино через неделю разорились.
– А то и через три четверти часа, – добавил Артюхов.
– Вот именно, – продолжил Иванов. – Нет, при расчете ведь не обойтись еще без принципа неопределенности Гейзенберга. И тогда начинаются сбои. На стопроцентный результат рассчитывать уже не приходится.
– А на какой результат можно рассчитывать? – внимательно посмотрел на него Летизье. – Сколько процентов? В принципе? – Увидев, как вместо ответа вопрошаемый улыбнулся и развел руки в красноречивом жесте, он вздохнул. – Понятно.
– А как, еще раз, это уравнение? – после небольшой паузы осведомилась Мэтью и, порывшись в своей сумочке от «Тексье», достала оттуда ручку.
– Шре-дин-ге-ра, – продолжая сохранять абсолютно серьезный тон, услужливо подсказал ей по слогам Олег, в то время как кончик ручки не очень уверенно скользил по пористой поверхности тонкого круглого картонного кружка, вытащенного любознательной дамой из-под основания своего бокала.
Убрав ручку и картонку назад в сумочку, дама встретилась взглядом со своим соотечественником:
– Вот так. А мы... можем чем-нибудь удивить благородную компанию?
– Ну... в области физики, боюсь, вряд ли. Если только в сфере естественно-научной, анатомической. – Соотечественник, привстав со своего кресла, протянул правую руку через стол, по направлению к даме с мальчишеской стрижкой, точнее, к зажатой в ее пальцах и уже больше чем на половину выкуренной сигарете. – Вы позволите? В окурках так много смол и «свободного» никотина, столь вредных для нашего организма. – Не дожидаясь ответа, Летизье ловким, но одновременно почтительно-осторожным движением перехватил у француженки сигарету, присел на место и, вытянув вперед свою левую руку ладонью вверх, быстро, словно автоматной дробью, несколько раз ткнул в эту ладонь еще дымящимся окурком, и затем с торжествующим видом продемонстрировал ее всем присутствующим.
– Хм, интересно, – протянула, после некоторой паузы, медноволосая дама и
– Да, очень впечатляюще. Ну а, к примеру, бокалом закусить, это как, по силам? – подхватил Артюхов, обращаясь к автору только что произведенного естественно-научного эксперимента.
– То есть как закусить? – удивленно поднял брови автор.
– Обыкновенно. Разгрызть и... внутрь. Любимое занятие подвыпивших русских купцов. – Услышав в качестве ответа всего лишь какие-то нечленораздельные мычания, человек в смокинге констатировал: – Понятно. – За столом на несколько секунд воцарилось немного напряженное молчание. Антон взял в руки колоду, пару раз перемешал ее, после чего снова раздался его зычный баритон. – Ну что? Шулера в наблюдатели, на остальных раздаю? – Первым его взгляд встретился с серо-сине-зелеными глазами Хелен.
– Мне лично что-то уже расхотелось, – произнесла та, не то чтобы капризным, а скорее каким-то суховатым тоном.
– Мне тоже, – недолго думая, поддержала ее дама в черном платье. – Давайте лучше танцевать. – Она посмотрела на молодого человека в фисташковом костюме. – Вы не хотите меня пригласить?
– С величайшим удовольствием, – ответил тот и, пружинисто встав, галантно предложил ей руку.
– Я не буду ждать подобного намека и сделаю предложение самостоятельно, – произнес мужчина в смокинге, тоже поднимаясь, но гораздо более грузно и шумно, и вопросительно при этом глядя на даму в платье бирюзовом.
– Все понятно. Русское наступление, – развел руками человек в кремовом костюме.
– Не переживай, – покровительственно похлопав его по плечу, заметил Артюхов, пропуская вперед себя вставшую со своего места Хелен. – У тебя впереди еще столько нереализованных возможностей. Потренируйся пока с бокалом.
XVII
– Значит, вы тоже верите в то, что Атлантида существовала?
– Конечно. Родовая память человечества – вещь неоспоримая. Это ведь то же самое, что и индивидуальная память каждого конкретного человека. Она может с возрастом ослабевать... стираться... уходить в глубины подсознания, принимая со временем вид каких-то зашифрованных знаков, символов, или, как сейчас это снова стало модным говорить, архетипов. Но несомненно, что упоминания, как о самом этом... явлении, так и о постигнувшей его катастрофе, доходящие до нас из источников, относящихся к самым разным цивилизациям и историческим традициям, явно не случайны. И здесь не только Платон, о котором вы упомянули, с его ссылкой на Солона и древнеегипетских жрецов. Если мы возьмем другие древнейшие кладези знания: индийские «Веды», «Пураны», вавилонскую легенду о Гильгамеше, иудейскую Каббалу, да тот же Ветхий Завет, с его историей о потопе, то увидим, что все они, прямо или косвенно, ссылаются на имевший место гигантский глобальный катаклизм. И самое интересное, что и временные ориентиры тоже примерно сходятся.
– Да? И когда же все это произошло?
– По подсчетам Платона, Атлантида исчезла где-то за девяносто-сто веков до нашей эры, то есть, если вести счет от сегодняшнего дня, примерно двенадцать тысяч лет тому назад. Последние же данные современной науки свидетельствуют о том, что мощнейшая природная катастрофа, которая привела к изменению климата земли, пробуждению множества вулканов, исчезновению многочисленных видов животных, в том числе и мамонтов, и даже, как говорят, к смене земных полюсов, произошла одиннадцать тысяч восемьсот лет тому назад. То есть, как мы видим, погрешность весьма незначительна, даже, можно сказать, минимальна.