Ах, Париж!
Шрифт:
— Генриетта! — громовым голосом прервал ее лорд Харткорт, но она уже удалялась от них, направляясь к дверям, где ее поджидал спутник.
— Пойдем, я не хочу здесь оставаться, — громко заявила она. — Здесь полным-полно базарных крыс, среди которых противно даже жрать!
Некоторые из присутствующих бросили на нее возмущенные взгляды при этих словах, которые были уместны разве лишь в подворотнях Монмартра, но Генриетта уже покинула ресторан, оставив после себя атмосферу напряженности и благоухание дорогих
Лорд Харткорт вздохнул с облегчением.
— Прошу простить меня, — сказал он Гардении. — Я не ожидал встретить ее здесь. Я ни за что на свете не хотел бы, чтобы ты присутствовала при этой сцене.
Лицо Гардении было белее снега.
— Мне очень жаль, — снова сказал лорд Харткорт, видя, что она очень расстроена. — Давай выпьем немного, и ты сразу же почувствуешь себя лучше. Я был идиотом, что связался с этой женщиной. Когда дела принимают плохой оборот, люди показывают свое истинное лицо.
Он подал знак официанту:
— Откройте шампанское!
Официант поспешил к столику и наполнил два фужера. Лорд Харткорт залпом выпил половину, как будто нуждаясь в подкреплении, но Гардения даже не притронулась к своему фужеру.
Когда официант отошел, она спросила очень тихо, будто с трудом выговаривая слова:
— Ты сказал, что квартира будет свободна уже завтра, не так ли?
— Да, конечно, — быстро ответил лорд Харткорт, радуясь, что разговор вернулся к теме, не связанной с Генриеттой.
— Если ты рассчитываешь, что я перееду туда уже завтра, — медленно продолжала Гардения, — то когда, по-твоему, мы успеем пожениться?
Последовало молчание, показавшееся ей ужасным. Лорд Харткорт замер на месте, его пальцы судорожно сжали ножку фужера, а глаза не отрывались от искрящегося вина, как будто он видел его впервые. Затем с усилием, тоном, в котором Гардения уловила замешательство, он произнес:
— Послушай, Гардения, нам нужно поговорить.
Она сделала еле заметное движение, ее фужер опрокинулся, шампанское залило стол и ее платье.
— О, какая я неловкая! — извиняющимся тоном воскликнула она.
— Не беспокойся, — сказал лорд Харткорт. — Официант сейчас все уберет.
— Вино попало мне на платье, — быстро проговорила она, — пожалуй, я пройду в дамскую комнату.
— Да, конечно, найди служительницу, и она тебе поможет, — согласился лорд Харткорт.
Он поднялся, Гардения вышла из-за стола и направилась через зал в дамскую комнату, расположенную справа от кухни. Когда она вошла туда, к ней быстро подошла служительница, чтобы предложить свою помощь.
— Пожалуйста, мадам, я себя плохо чувствую, — сказала Гардения по-французски.
Лицо ее было совершенно бескровным, и женщина поспешно усадила ее на стул.
— Если позволите, я дам вам капельку бренди, мадемуазель, — предложила она.
Гардения кивнула. Она была не в состоянии
— Мне нужно домой, — сказала она, — но я не хочу, чтобы месье знал, что я уехала. Вы меня поняли? Не говорите ему ничего. Чуть позже он сам догадается обо всем.
Служительница была слишком хорошо знакома с причудами и эксцентричными выходками посетителей, чтобы спорить или хотя бы выразить удивление.
— Вы можете выйти через эту дверь, мадемуазель, — посоветовала она. — Никто не заметит, что вы покинули ресторан, а чуть дальше, слева от дороги, вы всегда сможете найти наемный экипаж.
— Благодарю вас, — сказала Гардения, — вы очень добры.
Она дала женщине пятифранковую банкноту — единственное, что у нее было с собой в кошельке, и та рассыпалась в изъявлениях благодарности.
— Я не раскрою рта, мадемуазель, будьте уверены. Только когда они сами придут и поинтересуются, почему вас так долго нет, я скажу, что вы уехали.
— Спасибо вам, — сказала Гардения.
Она прошла в дверь и оказалась в маленьком грязном дворике, наводненном пустыми ящиками из-под вина, мусорными баками и бродячими кошками. Она быстро и решительно пересекла двор и вышла на улицу.
Ей понадобилось лишь несколько минут, чтобы найти стоянку наемных экипажей. Она была пуста, но вскоре подъехал старый фиакр, в который была впряжена еще более старая кляча, Гардения села в него и приказала извозчику ехать к Мабийон-Хаусу.
Очутившись одна, она закрыла лицо руками, стараясь сдержать озноб. Шок постепенно проходил, оставляя резкую боль в сердце. У нее было такое ощущение, будто ей вонзили в грудь кинжал, и это сделала отнюдь не Генриетта, а лорд Харткорт. Как могла она быть такой наивной и глупой, чтобы не понять, что он имеет в виду? Ей ни на секунду не приходило в голову, что, когда он говорил о том, как увезет ее от тети и будет сам заботиться о ней, он вовсе не имел в виду, будто собирается жениться на ней.
Она пришла к выводу, что ее ошибка была естественной, потому что ее воспитали, как настоящую леди, и в том мире, в котором она жила с отцом и с матерью, если джентльмен ухаживал за девушкой, считалось само собой разумеющимся, что это должно закончиться предложением руки.
Она подумала о Генриетте и признала, что ей не под силу соперничать с таким роскошным, блистательным созданием. Генриетта была права. Было совершенно невероятно, чтобы она смогла надолго удержать интерес лорда Харткорта, а теперь с чувством унижения она поняла, где именно он собирался ее поселить. Дом, о котором он говорил, был, разумеется, тем самым, который сейчас занимала Генриетта.