Агутя
Шрифт:
Да. Коротко и ясно. Мне даже нехорошо стало. Я-то предполагал, что ее кто-то в этой компании интересует, так же, как она интересует когото...
Ну, да что там! Людей ведь созвал, и вот так, наперекосяк пошло... Наши "спецы" зашивались возле магнитофона. Я мигнул Рашиду, он снял со стены гитару. Взял аккорд - и такое грянул цыганистое, не хочешь, да притопнешь!
– Попробовать, что ли?
– протянула Римма.
И так прищурилась, так повела плечом, тряхнула кудрями, что всем стало ясно - сейчас выдаст... по первому классу...
И в наступившей
Струна лопнула, ожгла Рашида по щеке. Снова загалдели. Послышался, сквозь всхлипы, Ксанкин голосишка:
– Я же говорила... Нельзя! Сами веселятся, а там... Разве нельзя помочь? Перед Агутей же стыдно!
Я схватил ее на руки - унести поскорей! Она замолкла, только смотрела глазищами - просветила насквозь, аж совесть у меня зачесалась...
Лопнула вторая струна, сама по себе. Третья...
– Финиш!
– крикнула Римма.
– Лично с меня - хватит! Детсад какойто! Люди, через полтора квартала отсюда - Артур Давидянц и компания! У них магнитола, "Грюндиг!" Я - туда! Джентльмены и джентльменки, кто со мной?
Все переглядывались, пожимали плечами... Я чувствовал, что даже обидеться не имею права, если все, вот так, возьмут и уйдут. В самом деле, ерунда ведь получается...
И вдруг кто-то сказал:
– Погодите! Ребенок ведь плачет! Надо же разобраться!
Это сказала Таня. Кто-то ее привел, кто-то знакомил с нами, я особо не разбирался. Но сейчас мне понравилась эта речь про ребенка. Ксанку и вправду жалко...
Короче, как завершилась вся эта катавасия?
Ушла Римма. С ней еще четверо. Ну, ладно...
Нас пятеро осталось. "Спецы" не оставили надежды на магнитофон, остальные взялись за фантики с современным уклоном: "Что хотите, то купите, кибер-робот не берите!". Таня пыталась утешить Ксанку - у девчонки уже слезы катились горохом. И Таня вдруг сказала: - Борис, а давай сделаем, как она просит - походим по квартирам... А кто такой Агутя?
Пришлось объяснять, что Агутя - пустяк, детская выдумка, а все остальное - как знать? Ксанка целый день по двору гуляла, всего могла насмотреться и на ус намотать.
Так и решили - сходим. Закутали девчушку, отправились.
Не скажу, чтоб я шел с большим восторгом. Двор у нас большой, корпусов штук десять, в своем - соседей еще так-сяк знаю, а в остальных? Ладно, если здороваемся. И вот - стучать в двери к незнакомым людям: "Здравствуйте, я ваша тетя!" Дичь!
Но Таню это не смущало.
– Что ж такого? Праздник ведь! Поздравим, по-соседски. И будем действовать, как обстановка подскажет.
По словам Ксанки, выходило так, что в четырнадцатой квартире "живет невеста и ждет телеграмму". Соседка, вроде бы, эту телеграмму получила - и забыла передать...
– Ну, это же просто!
– сказала Таня.
Позвонили соседке. В квартире было шумно, из-за двери тянуло пригорелым.
Открыла хозяйка, вся впопыхах: половина волос на бигуди закручена, остальные развеваются, как водоросли, фартук в муке.
– Опять кого-то ищут!
– сказала она сердито.
– Адрес надо точно узнавать, мо-ло-дежь!
–
– улыбнулась ей Таня.
– Мы за телеграммой...
– Будь оно неладно!
– всполохнулась соседка.
– Забыла ведь! С этими пирогами всю голову потеряла! Сейчас, несу!
Пока она ходила за телеграммой, Ксанка успела поворчать:
– Голову потеряла... Хорошо хоть - быстро нашла...
И вот мы, еще не отхохотав над нашей ворчуньей, звоним в четырнадцатую, держа телеграмму перед собой. Здесь нас встретили иначе:
– Ой, голубчики! Идите, несите скорей! Наша-то сидит - вся закаменела. Не подступись! Я уж ей: "Ну, не доставили телеграмму, бывает, ну, завтра поздравит твой суженый-ряженый!" Так голову не повернет...
Мы прошли в комнату - там, на тахте, у окна, сидела девушка, сжавшись зябким комочком. Как будто не в комнате сидит, а в ледяной пустыне. Как падчерица в лесу, у Деда-Мороза: "Тепло ли тебе, девица, тепло ли тебе, красная?". А девица уже и губ не может разжать, только смотрит огромными синими, как лед, глазами...
Мы отдали телеграмму. И девушка вздохнула так, будто после шести месяцев полярной ночи показалось наконец солнце...
...Еще одна квартира из Ксанкиного "списка". Тут на наше приветствие весьма раздраженно ответил хозяин, солидный дядек с таким внушительным носом, что мог бы рассекать им волны, как корабль.
– Слушайте, какой Новый год? Тут наши соседи такое учудили... Сами - в гости, а собак, чтоб в квартире не безобразили, - на балкон! Так псы-то - воют! Один устает, другой начинает! Празднуем, как в лесу!
– Я этих собак знаю, - выступила вперед Ксанка.
– Это Тявка и Джуди. Они очень хорошие, воспитанные! А воют потому, что их забыли накормить! Спустите им еду на веревочке! Какой-нибудь кусочек или косточку!
– Косточку на веревочке!
– саркастически повторил хозяин и вдруг смягчился: - В самом деле, чем животные виноваты?
Балконы в квартирах точно один над другим - попробуйте спустить сверток на веревочке с верхнего балкона на нижний! Но мы все-таки справились с этим нелегким делом - я и Таня, хозяева давали советы, а Ксанка покрикивала: "Джуди, Тявка! Потерпите, сейчас!" И собачонки отвечали радостным повизгиванием...
Новые подъезды, новые этажи. В одной из намеченных Ксанкой квартир нас, не спрашивая, кто и откуда, сразу потащили к столу. Хозяева радостно засуетились, объясняя:
– ...что оно вышло-то! Напекли, нажарили - на целую роту! А молодежь, пойми их - в горах решили встречать, у живой елки! Рюкзаки, лыжи - за спину, и поминай как звали! А мы тут сиди одни, за таким-то столом.
Мы отведали кой-чего, уж очень аппетитно выглядели все эти салаты и заливные... Отведали, похвалили, а потом рассказали, что за стенкой у них, у хозяев этих радушных, - только в другом подъезде, - сидит сейчас одна-одинешенька старая женщина, перебирает пожелтевшие фотографии и плачет, потому что пойти ей некуда, про жизнь потолковать, повспоминать о близких своих, в войну потерянных, рассказать - некому...