Агуня

Колч Агаша

Пока я решала ежедневную женскую задачу «Что сегодня приготовить?», со двора послышался характерный звук скребущей по твёрдому лопаты. Князь за работу принялся, хорошо бы еще и за ум взялся.

Сначала я подумала, что мне показалось, но всё громче и громче звенели бубенчики и колокольчики в весеннем воздухе леса. Набросив на плечи шаль, вышла на крыльцо, всматриваясь в приближающуюся кавалькаду. Трое всадников окружили сани, которые споро тащила тройка вороных коней. Вся упряжь была украшена бубенчиками, и под дугой заливисто тренькали разновеликие колокольчики. Князь тоже прислушался,

опершись на лопату.

— Иди-ка ты в баню, друже, и там схоронись, — посоветовала ему.

Чуть не споткнувшись о черенки брошенных инструментов, Акамир бросился исполнять мой совет.

— Эй, старуха, принимай припасы! — закричал один из верховых, завидя меня на крыльце.

— Так не надо мне ничего. У меня и класть некуда. Езжайте себе, люди добрые, — повернулась к двери.

— Постой, погоди, бабка! Здеслав прислал для князя. Скажи, куда сгрузить? — чуть смягчив тон, продолжил тот же воин.

— Себе оставь. Мне не надо ничего, — я зашла в сени и в дверную щель стала наблюдать, как мужчины сбились в кучу и решают, что делать.

Постояли, почесали в затылках, сдвинув шапки на лоб, плюнули, махнули руками и поехали назад. Вернулась к печи, шинковать капусту, чистить и резать овощи, болтая с Филиппом о пустяках. Через время услышала, как по дорожкам зашуршала метла, — князь выбрался из своего укрытия. Готовые щи вместо свежего укропа заправила семенами, растертыми с ступе с солью, накрыла крышкой и поставила настаиваться. Сама же пошла звать работничка обедать, а то что-то не слышно его во дворе. Метла и лопата были поставлены на место, дорожки расчищены и подметены, но двор пуст. Зато с тихим перезвоном по накатанной уже колее к избушке подкатывала бурая лохматая лошадка, запряжённая в сани, в сопровождении двух верховых.

— Здорово живёшь, бабушка Агуня, — поприветствовал возница. — Здеслав гостинцев тебе прислал. Забирай скорее.

— Я только горшочек масла просила, — отозвалась я. — Его и возьму. Подсунь под ворота.

Из-под ворот выкатился горшочек, завязанный по горлышко холщовой тряпицей. Развязав верёвочку, отогнула холстинку. Щепочки нет.

— Благодарствуйте, люди добрые! Кланяйтесь от меня боярину. Хорошее маслице прислал.

— Так тут еще много чего.

— Без надобности мне. Прощайте.

Подходя мимо крыльца, бросила подарок в приёмник утилизатора, который был замаскирован под старое ведро с крышкой. Ох, не любят Акамира в Заречье. Пошаркала к баньке:

— Выходи, сердечный. Уехали твои супостаты.

Щурясь от яркого солнечного света, князюшка появился на пороге:

— Ты прости меня, бабулечка! — поклонился парень, коснувшись пальцами земли у ног своих. — Крепко думал над словами твоими. Вспоминал заветы отцовские. Даже не знаю, как такое случилось со мной. Как поморки ум застили.

— Пошли обедать. Потом поговорим.

— Это прямо зелье приворотное, — доедая вторую миску похлёбки, похвалил Акамир моё угощение. — Никогда таких вкусных щей не едал.

— Здрав будь, княже, — ответила я и принялась убирать со стола.

Когда относила крынку со сметаной в кладовку, случайно взглянула в приоткрытую дверь. К воротам подъезжали крестьянские розвальни, в них

была впряжена старенькая, замученная жизнью лошадка. Старенький-старенький дедушка в почти лысом треухе и дырявом тулупе правил понурой животинкой.

— Ты к кому, дедуся?

— Тут живёт Агуня? Подарок привёз ей от Здеслава — горшочек масла.

Из густой подмороженной массы виднелся край моей щепочки.

Отворила ворота:

— Заезжай, добрый человек. Ступай в избу, обогрейся, щей горячих похлебай, отвара с мёдом выпей.

— Благодарю, Агунюшка. Только не могу я задерживаться. Обещал сегодня вернуться. Не обессудь, что не помогу мешки да кадки в дом занести, а здесь оставлю.

Он споро выгрузил у крыльца привезённый груз, сняв шапку, поклонился и понукнул свою лошадку. Та вздохнула разочарованно, что не обломился ожидаемый отдых, но послушно потрусила в обратный путь. Закрыв за ними ворота и обновив охранные заклинания, пошла смотреть, чем Здеслав племянника решил кормить. Овощи, мука, рыба, тушки уток, гусей и кур, туески с красной и чёрной икрой, сушеные ягоды, мёд, сметана, намороженные круги молока, яйца, крупы и горшочек масла. Ко времени выглянул на крыльцо князь, очевидно гонимый любопытством:

— Разомнись, уважаемый. Поднимай в сенцы.

Закончив с продовольственным вопросом, мы вернулись в избу. За хорошую работу премировала Акамира кружкой отвара с ломтём хлеба, щедро политого мёдом. Села напротив и спросила:

— Так что ты надумал?

— Буду следовать твоему совету. Поступать так, как батюшка наказывал, — слизывая мёд с пальцев, ответил гость.

— Что же он тебе наказывал?

— Быть в курсе дел текущих и планировать будущее. Контролировать исполнение приказов. Учиться у опытных и обучать неумелых. Следить за чистотой тела и мыслей. Не проводить время в праздности, — парень на секунду замялся, но продолжил: — Беречь честь чужих жён и дочерей.

— Хорошие наказы дал тебе Финист. Ну, и какие ты уже нарушил?

Акамир вспыхнул как маков цвет. Опустил голову, вздохнул и буркнул:

— Все.

— Ох ты, горюшко луковое! Неужто девку какую обесчестил? — охнула я, понимая, что этого ему не простят.

— Не девку. На охоте ко мне в горницу ночью молодая жена лесничего пришла. Не устоял я, бабушка, — парень вздохнул. — Утром муж её плетью отхлестал, за косу драл, а я не заступился. Здеслав не позволил — сказал, что дело семейное и не след мне вмешиваться.

— Не неволил же ты её. Сама пришла — сама и ответила, — ответила резко, но молодую лесничиху мне было искренне жаль. Пожалуй, не от хорошей жизни юркнула под одеяло к князю и не за подарками, а за лаской и теплом человеческим.

— Грамоте обучен?

— Конечно! — задрал нос князь.

Вытащила из печурки бумагу и стило, положила на стол:

— Пиши!

— Что писать?

— План на ближайшее будущее.

Оставив Акамира биться над непростой задачей, пошла в закуток кухонный. Вид и аромат икры, присланной Здеславом, вызвал жгучее желание полакомиться блинчиками, благо моё нынешнее тело могло себе это позволить. Худобу мою до приличных форм еще кормить и кормить и низкокалорийные диеты не грозят.