Агония

Грант Эдгар

Макгрув вышел из зала под нарастающий гул встревоженных голосов.

Связаться с Лэйсон ему не удалось. Её помощник с противным мяукающим нью-йоркским акцентом сообщил, что президент глубоко потрясена расстрелом американских беженцев, возмущена действиями канадской стороны и не может сейчас разговаривать. Однако госсекретарь Алан Морисон уже вылетел в Оттаву и уполномочен вести переговоры. "Она даже не хочет со мной разговаривать, - раздраженно подумал премьер.
– Плохо. Очень плохо".

Госсекретаря США Алана Морисона найти в Оттаве оказалось не так просто.

Посольство было эвакуировано, а оставшиеся мелкие клерки не были уполномочены разглашать местоположение главы американского МИДа, утверждая, что он обязательно свяжется при первой же возможности. Под утро, когда канадский премьер был вконец измотан долгими совещаниями и продолжающими поступать с юга страны плохими новостями, ему позвонили из канадского МИДа и сообщили, что Морисон будет у него в резиденции в 9.00 и настаивает на встрече с глазу на глаз. По дипломатическим меркам это было унижение. Глава МИДа не может назначить встречу руководителю государства. Но Макгрув, боясь потерять последний контакт с США на высоком уровне, не думая, согласился.

Морисон прибыл в резиденцию ровно в 9.00. Когда премьер-министру доложили о его приезде, он попросил себе чашечку кофе и минут пять, хмурясь, смотрел международные новости по интернет каналу, тихо наслаждаясь тем, что заставил госсекретаря ждать. С раннего утра по всем американским и международным новостным каналам в приоритетном порядке шли репортажи о расстреле канадскими пограничниками американского лагеря беженцев. Мелькали кадры разорванных крупнокалиберными пулями тел, истеричные свидетельства оставшихся в живых, картинки сгоревших "Текстронов" и сбитых американских истребителей. Комментаторы американских каналов с серьезным видом вещали о неприкрытом акте агрессии со стороны Канады, по обыкновению передергивая факты и выдумывая подробности, чтобы сделать картинку еще трагичней и кровавее.

С тяжелым вздохом, Макгрув отставил пустую чашку, поднялся из-за стола и направился в зал для переговоров.

– Я немного задержался, читая последние сводки из зоны боевых действий, - не поприветствовав госсекретаря, он с самым серьезным видом опустился в кресло напротив.
– Вы можете объяснить, что происходит.

– Доброе утро, - чуть склонив голову, поздоровался Морисон.
– Может, предложите гостю чашечку кофе?

– Мои шотландские предки говорили, что еду и питьё нужно делить только с друзьями. После того, что произошло сегодня ночью, я не уверен, что США по-прежнему наш друг.

– Напрасно, господин премьер-министр. Америка до сих пор считает Канаду своим союзником и добрым другом. Даже после кровавого акта неприкрытой агрессии против Америки, который произошел сегодня ночью на границе.

– О какой агрессии вы говорите?
– нервно заерзав в кресле, возмутился премьер.
– Я допускаю, что, возможно, произошло некое досадное недоразумение. Трагический несчастный случай, ставший следствием человеческого фактора. Скорее всего, так и есть. Мы сами во всем разберемся и накажем виновных. Это не повод вводить ваши войска в канадские города.

– Мы смотрим на то, что произошло,

несколько иначе, - госсекретарь достал из кармана и выложил стол небольшой пластиковый футляр.
– Это карта памяти, которая содержит доказательства агрессии Канады против США. Здесь есть снятые беженцами кадры, на которых видно, как ваши пограничники хладнокровно расстреливают мирных людей, есть записи радиоперехвата из которых ясно, что приказ стрелять на поражение в лагере отдал старший офицер погранслужбы, есть перехват его запроса в штаб и прямой приказ из штаба всем подразделениям, охраняющим лагеря американских беженцев, не сомневаясь, применить летальную силу... Есть фотографии тел и личных документов канадских пограничников, устроивших бойню.

– Но в штабе не отдавали такой приказ!

– Извините, у нас есть радиоперехват. Голос легко идентифицируется. Это старший офицер, дежурный по штабу. Он, кстати, ссылается на приказ из Оттавы.

– Не может быть...

– Может, господин премьер-министр. К сожалению, все что я сказал - чистая правда, подтвержденная документально. У нас так же есть радиоперехват команды дежурного по сектору ПВО в провинции Альберта на уничтожение наших истребителей, вылетевших, чтобы прекратить бойню. Есть копии данных с радаров, подтверждающие, что наши самолеты были сбиты канадскими ракетами. Всё подтверждено записями и фотографиями.

– Я могу вас заверить, что мы не сбивали ваши самолеты.

– Факты говорят о другом. Факты подтверждают агрессивные действия Канады против мирных граждан и вооруженных сил США, приведшие к массовым жертвам среди американцев, и гибели наших пилотов. Я вполне могу поверить, что вы лично, ваш кабинет и министр обороны к этой трагедии не имеете никакого отношения...

– Поверить! Вы хотите сказать, что серьезно предполагаете, что кто-то из канадского руководства мог отдать приказ стрелять по безоружным людям?

– А почему, бы и нет?
– спокойно пожал плечами госсекретарь.
– В городах, где размещены лагеря американских беженцев, нарастает напряжение среди местного населения. У вас выборы весной...

– Какие выборы!
– чуть не вскричал премьер.
– У нас в стране национальное бедствие! Восточное побережье разрушено!

– И я говорю о том же. Мы готовы поверить, что ни вы, ни ваш кабинет не причастны к расстрелу американцев. Но он все-таки произошел. Это значит, что вы не можете в полной мере контролировать свои вооруженные силы.

– Чушь! Наша армия и пограничники под полным контролем!

– Факты говорят о другом, - госсекретарь кивнул в сторону пластикового футляра лежащего на столе.
– На территории Канады лагерях в двухсоткилометровой зоне вдоль нашей границы находится несколько сотен тысяч американцев. Если вы не можете обеспечить их безопасность, это обязаны сделать мы. Это долг американского государства, закрепленный в конституции. Более того лагеря американских беженцев находятся и в глубине канадской территории в пригородах Калгари, Эдмонтона, Саскатуна. Скажу честно, мы абсолютно не уверены в их безопасности.