Шрифт:
Эпизод 1.
Фронтовая дорога. Декабрь. День.
Падает снег. Обожженные деревья печально возвышаются над сугробами.
Крупные снежинки плавно опускаются в воронки от снарядов.
У обочины дороги лежит труп немецкого солдата.
Пробитая осколком каска сползла набок, рядом лежит карабин.
По дороге с песней шагает рота солдат. Строй прошел и открыл в кадре легковую машину. У машины стоят и курят майор госбезопасности Вахтанг Лежава в штатском
Слышатся голоса за кадром:
Первый голос.
Рота, стой!
Второй голос.
Пусть пройдут еще раз. Но теперь лицом к нам.
Первый голос.
Рота, кругом! С песней шагом марш!
Солдаты вновь начинают движение.
Лежава.
Иваницкий, поехали!
На дорогу со снежной целины с трудом выбирается писатель Иваницкий.
Ему лет пятьдесят. Он снимает валенок и вытряхивает из него снег.
Иваницкий.
(солдатам, громко).
Тверже шаг! Выше головы! Вы идете побеждать!
Оператор.
(кричит за кадром).
Иваницкий! Свинья! Убирайся! Испортил мне кадр!
Иваницкий падает в снег. Солдаты смеются.
Оператор стоит в кузове машины и крутит ручку камеры.
Ассистент и шофер дымят папиросами.
Проходят последние солдаты и, желая посмешить друзей, Иваницкий быстро ползет через дорогу по-пластунски. Майор с лейтенантом смеются и аплодируют.
Лежава.
Артист!
Иваницкий.
(встает).
«Если актером овладевает жажда рукоплесканий, он пересаливает». Это не я – это Дидро... Друга встретил. Очень хороший фронтовой оператор.
(Кричит оператору).
Будешь в городе – заходи на чай! Только со своим сахаром!
Оператор.
Съемка окончена, спасибо!
Ассистент и шофер спрыгивают с машины и бегут к воронке.
Солдаты строятся в походный порядок.
Проваливаясь по пояс в снег, ассистент и шофер несут немецкого солдата.
Каска солдата надета на голове шофера, карабин несет ассистент.
Ассистент.
А Штюбе стал полегче... Чувствуешь?
Шофер.
Подмерз. Да и не кормят.
Эпизод 2.
Салон автомобиля. Декабрь. День.
Губин ведет машину, рассказывает. Сзади сидят Лежава и Иваницкий.
Губин.
...и
Маршал его осмотрел и спрашивает: «А где же тут лошадь запрягать?»
Иваницкий.
Ты, Алексей, допрыгаешься со своим языком.
Губин.
Это же народный юмор!
Лежава.
(зевая).
Десятка – вот и весь юмор...
Эпизод 3.
Деревня Синево. Декабрь. День.
«Эмка» въезжает в деревню.
Дым над тремя-четырьмя трубами указывает на то, что жители здесь есть.
Автомобиль останавливается на центральной площади деревни.
Писатель выходит из «эмки».
Иваницкий.
Мне уже нравится. Исконная Россия, мать-родина...
А вон и сортир. Вахтанг, сколько тебе потребуется времени?
Лежава.
Полчаса.
Машина трогается, едет по улице деревни, останавливается у избы.
Лежава всходит на крыльцо избы, стучит в дверь.
Губин остается у машины.
Лязгает засов, в приоткрытой двери показывается лицо молодой женщины.
Лежава.
(строго).
Председатель сельсовета Иван Фомич Чалый здесь живет?
Женщина.
Здесь, здесь...
(Оглядывается, зовет). Ваня!..
Лежава решительно входит в избу.
Лежава.
Мне поговорить. Конфиденциально.
Женщина.
Как?
Лежава.
Без свидетелей.
Женщина.
Поняла. Сейчас, поняла.
Быстро сдергивает с гвоздя телогрейку, сбегает с крыльца.
Эпизод 4.
Изба председателя. Декабрь. День.
В горнице за столом сидит хозяин, председатель сельсовета Иван Фомич Чалый, и вырезает ножом из чурки деревянную ложку.
Лежава молча протягивает ему удостоверение.
Чалый.
(читает).
«Лежава Вахтанг Самсонович, майор»...
Я так понимаю – с вещами на выход, гражданин майор?
Лежава.
Неправильно понимаешь, председатель.
Чалый.
Тогда садитесь...
Лежава садится, шляпу кладет на стол.
Лежава.
Иван Фомич, речь пойдет о важнейшей операции. Государственного значения!