Агнесса. Том 1
Шрифт:
— Но почему? Неужели ты надеешься сам…
— Нет. Но золото нам все равно никто не вернет.
Агнессе стало до боли жаль его: он выглядел таким потерянным и несчастным… Она и сама была безмерно расстроена, но все же нашла в себе силы сказать:
— Джекки, не переживай так, пожалуйста, не надо! Я знаю, тебе пришлось очень много работать, чтобы добыть золото, но ничего, переживем! Главное, я опять здорова, как и прежде. — Она постаралась улыбнуться. — А о будущем… Да, по правде сказать, я не успела почувствовать себя богатой! И мне всегда почему-то казалось, что золота этого на самом деле и нет…
Он горько рассмеялся.
— Да
— Джек! — Агнесса вспомнила чувства, обуревавшие ее перед побегом из дома — они по-прежнему жили в ней. — Пусть мы бедны, но мы же вместе! Мы потеряли золото, но не потеряли друг друга, мы сумеем еще заработать деньги.
— О, Агнес! — воскликнул Джек. — Нам нигде и никогда не найти больше столько денег… столько, чтобы мы могли позволить себе жить как следует. Я благодарен тебе за то, что ты такая — бескорыстная, терпеливая, но сколько можно терпеть? Ты что, хочешь всю жизнь так прожить? Ты, которая знала лучшие времена! Мне-то известно, что такое бедность, даже нищета; в детстве я видел только голод, холод и грязь, потом попал на конный завод, там было полегче, но и то на первых порах мне многие пытались доказать, что я не имею права даже на такую жизнь, потому что вырос не там, где они, и воспитывался не так! Они унижали меня, пока я не научился кулаками доказывать свою правоту! — Извечная обида на мир вновь взыграла в нем, и он вскричал с новой силой:— да, меня породила свалка, но я тоже хочу иметь крышу над головой, свой дом, хорошую одежду, красивые вещи! Хочу любить самую лучшую женщину на свете! Хочу, чтобы она всегда была счастлива со мной! Я же думал купить тебе все, что пожелаешь: рояль, книги… У тебя чудесная фигурка, Агнес, тебе нужны красивые платья, украшения. Я мечтал отправиться с тобой в путешествие, посмотреть мир, научиться чему-нибудь! А теперь ничего этого не будет!
— Нет, Джек, жизнь ведь не кончена: мне семнадцать и тебе не больше двадцати. Сейчас нас постигла неудача, а потом улыбнется счастье. И не только деньги могут его принести, существует многое другое… Мечты о богатстве не должны заслонять истины: это не главное. Была ли счастлива моя мать? Не думаю…
— Ты сама не веришь в то, что говоришь, Агнес, — перебил Джек. — Сможешь ли ты наслаждаться музыкой или любоваться природой, если нечего будет есть?..
— Да, возможно, но чрезмерное богатство… Я слышала, без духовной закалки оно способно неузнаваемо изменить человека… так же, как и сама страсть к деньгам и не в лучшую сторону! — попыталась возразить она, все еще надеясь его успокоить.
— От бедности человек тоже не становится лучше!
— Ты что? — произнесла Агнесса после молчания. — Хочешь… начать все сначала?..
Джек вздрогнул: для него слова эти имели совсем другой смысл.
— А чего хочешь ты? — тихо спросил он.
— Я… я хочу уехать отсюда…— прошептала Агнесса. — Раз уж нам не повезло… Давай уедем! Мы ведь можем уехать!
И вдруг разрыдалась бурно и безнадежно.
— Агнес, любимая, не плачь, я обещаю тебе: мы уедем завтра, как и хотели. У меня сохранилось немного золота, нам его хватит на первое время… Да в конце концов, черт с ним, с этим золотом; в самом деле, главное, что у меня есть твои зеленые глаза, твои волосы, губы…
Его лицо виднелось смутно
— Мы правда уедем завтра?
— Да, Агнес, обещаю тебе!
И этой ночью они не спали долго, в перерывах между поцелуями мечтали о том, какой же в конце концов прекрасной, счастливой и долгой будет их жизнь. Потом Агнесса уснула, свернувшись клубочком возле стены, а Джек, тихонько поднявшись, оделся, взял оружие, привязал Керби и направился к выходу. Уже открывая дверь, вдруг остановился, вернулся к Агнессе и долго-долго смотрел в ее лицо. Взял руку девушки и осторожно, стараясь не разбудить, поцеловал тонкие пальцы.
Потом ушел.
Восседая в жестком седле, Джек с сожалением вспоминал уютное тепло маленькой комнатки; ему хотелось поскорее очутиться там, увидеть и почувствовать все то, к чему, как казалось сейчас, не было больше возврата.
Незаметно наполз туман, надвигалась непонятная тишина, камнем ложившаяся на душу… Джек одернул некстати разыгравшуюся лошадь и, послав ее рысью, нагнал Дэвида.
— Где ты пропадаешь? — спросил тот. — Приходил бы в салун, мы с Фрэнком там почти каждый вечер. — И, внезапно заметив убранство гривы Арагона, рассмеялся. — О, на такие игрушки у тебя, я вижу, времени хватает!
— Это Агнесса заплела, — забывшись, ответил Джек.
— А! — воскликнул Дэвид. — Так ее зовут Агнесса! Или это одна из нескольких? Ты их, наверное, часто меняешь?
— Нет. Раньше менял, теперь не хочу.
— Попался, значит. Хоть показал бы ее, что ли! Красивая, да? Парни от зависти поумирали бы!
— Ничего, обойдетесь как-нибудь.
— А у тебя с ней давно? Может, я ее знаю? Вы здесь познакомились?
— Мы приехали вместе. — Джек коротко рассказал, что произошло потом — на прииске.
— Вот почему ты с нами! Черт возьми, случается же в жизни, а? — посочувствовал Дэвид. — Слушай, Джек, а с той девчонкой, помнишь, тогда?.. Ведь ты ее отпустил, верно?..
— Отпустил. Только тихо об этом, понял?
— Ну, само собой! Я так и подумал: к чему тебе эта девка?! Смотри только, чтоб Кинрой не узнал.
— Боюсь я Кинроя! — усмехнулся Джек.
— Нет, — сказал Дэвид, — лучше с ним не связываться.
— Стой! — крикнул сзади Линн и, подхлестнув коня, одним махом очутился возле Джека, Дэвида и остальных, среди которых не было только Генри.
Кинрой в окружении подчиненных беспрекословным тоном отдавал приказания.
— Вы (Джеку, Дэвиду и Фрэнку) — на поворот! Остальные — со мной!
Отъезжая первыми, они послали лошадей шагом. Джек в последний раз оглянулся: Руди, вновь чем-то недовольный, размахивал руками, протестуя, потом все-таки покорился и, злобно сплюнув, последовал за Линном.
— Вот человек — не может без препирательств! — сказал Фрэнк. — Сказано делать, так делай! Мне, например, все равно куда ехать… Что спорить-то?..
Ему и впрямь было все равно: Джек не помнил на его лице другого выражения, кроме сонливого равнодушия.
Они въезжали в лес, когда услышали шум: волна внезапного пугающего звука шла по равнине, перекрывая мирный перезвон птиц, шуршание веток и снега под копытами лошадей.
— Что это? — удивился Дэвид. — Стреляют, что ли?.. — Он приподнялся в стременах. — Точно, палят! С чего бы это? А может…
И, как бы в подтверждение его догадки, на взмыленной лошади выскочил из-за поворота Руди.