Агей
Шрифт:
– Ну ты даешь! – сказал Курочка. – С Памира, а соображает. Ты, брат, первый, кто не попался на нашу удочку. Поздравляем.
И они сделали перед ним реверанс.
Один в трех лицах
– Девочки на баскетбольную, мальчики – на футбольную, – объявил учитель и раздал мячи.
Ребята разбились на команды без всякого спора и счета: семь на семь. Агей остался стоять у кромки поля.
– Иди ко мне! – крикнул ему Борис Годунов.
Он поставил мяч на центр и катнул его Агею.
– С этим все ясно, – сказал Борис Годунов. – Ступай в защиту, только своим хоть не мешай.
Но Агею очень хотелось трахнуть по мячу. Он лез в кучу, он бегал по всему полю, но мяч не давался. И наконец-то – вот он! Катится прямо в ноги. Трах! Мимо! Развернулся, кинулся догонять. Удар! Мяч со свистом врезался под колени своему же защитнику Вове. Вова рухнул, а ловкий Мишин подхватил мяч и забил гол.
– Такого наш древний стадион еще не видывал! – сообщил веселящимся футболистам Курочка.
Не смеялся один Годунов.
– У нас поиграл, теперь иди к ним, – сказал он мрачно. Агей послушно перешел на правую сторону поля.
– Задача нашего футбола – усиливать фланги, – тотчас прокомментировал Курочка. – И хотя всем ясно, что Агей Богатов особенно необходим за кромкой поля, тем не менее команды всячески стараются заполучить этого игрока. Видно, в манере его игры что-то от Гаринчи, Пеле и Боброва. Один в трех лицах и немножко лучше.
Ребята смеялись, но Агей с поля не ушел. За мячом он бегать перестал, и мяч до конца игры больше так и не попал ему в ноги.
Янтарные леса и панцирные рыбы
– Вот и Агеюшка наш отучился! Встречай! Встречай!
Черный, как из трубы, огромный лохматый кот Парамон спрыгнул с колен Марии Семеновны, важно прошествовал через комнату и, потершись о ногу Агея, сказал ему басом: «Мяу!»
Агей стоял на пороге, словно впервые попал в этот дом.
– Ты что, Агеюшка? – спросила, встревожась, Мария Семеновна. Агей снял с плеча сумку, положил у порога.
– Не гожусь я в ученики.
– Эко выдумал! Снимай форму, мой руки и за стол, Я для тебя борщ сварила. Чуешь, как пахнет?
– Чую, – сказал Агей. – Пахнет вкусно.
Мария Семеновна была мамой знакомого геолога с Памира. Он-то и предложил Виталию Михайловичу отправить Агея вместо интерната в дом своей матери. И Виталий Михайлович обрадовался предложению. Сам он был из детдомовских и не хотел, чтобы у внука повторилась его судьба. Отец и мать Агея были врачами. Они выезжали на борьбу с эпидемиями в разные уголки земного шара и всегда возвращались с победой. Они проиграли только один раз. Агей знал место на карте, откуда не вернулись его папа и мама.
Вот тогда-то дедушка и сказал:
– Довольно с меня разлук и потерь. С той поры Агей жил на Памире.
Готовить уроки начал с географии. Прочитал название параграфов – сердце так и дрогнуло от предвкушения чудесного:
Итак, он отправлялся в милую страну географию.
Прочитал о таблице геологического летосчисления: «Геохронологическая таблица составлена в результате длительной работы ученых по определению геологического возраста горных пород и времени развития растительных и животных организмов».
Пролистнул саму таблицу, глаза споткнулись о «геосинклиналь». Прочитал: «Территория нашей страны, ее земная кора, состоит из подвижных и относительно устойчивых участков. Подвижные участки земной коры – складчатые и складчато-глыбовые горные области, до образования которых на их месте были геосинклинальные области».
Агея словно по лицу ударили. Вот так же, наверное чувствуют себя искатели колдовских кладов, когда поутру драгоценности оборачиваются костьми.
Нескладуха, но изволь заучивать.
Дедушка, прочитав этакое, поставил бы книжку в угол и сказал, грозя ей пальцем: «Сочинитель сего – враг детей и сам никогда ребенком не был».
Утешила Агея геохронологическая таблица. Он давно уже знал названия эр и периодов, но с удовольствием перечитал: кембрий, ордовик, силур, девон…
У Марии Семеновны книги занимали две стены. Среди книг по геологии он увидел свою любимую – «Вселенная и человечество» Ганса Крэмера. Открыл наугад: «К янтарным деревьям Конвенц причисляет четыре вида сосны по остаткам листьев и цветов, причем никакой из этих видов не приближается к нашей сосне…»
– Ах, какая у нас интересная тема! – заглянув в учебник, сказала Мария Семеновна. – Между прочим, у моего Миши прекрасная коллекция отпечатков.
Оказалось, старый, с витиеватыми ручками буфет не для посуды, до которой и дотрагиваться нельзя, а для камней.
Все ящики были вынуты, поставлены на пол, и началось опознание дошедших до нас чудес прежних земных миров.
– Агеюшка, – показывала Мария Семеновна, – а ведь это отпечаток панцирной рыбы. Нижний силур.
– А по-моему, это девон. На отпечатке – брюшной плавник. Агей нашел нужное место у Крэмера: «Доказано, что у нее были грудные и брюшные плавники. Оне появляются впервые в верхнем силуре, и притом сразу в виде нескольких отрядов, но к концу девонского периода они снова исчезают».
– Какой ты молодец! – удивилась Мария Семеновна. – Уж по географии-то пятерка тебе обеспечена.
О, любите, любите нашу планету
Урок географии был первым. Давно прозвенел звонок, но класс не затихал. Борис Годунов взад-вперед прохаживался по своему ряду, отстукивая чечетку.
Курочка Ряба игралась. То Рябов надувал щеки, а Курочка тыркал в них пальцами, то Курочка надувал щеки, а тыркал в них уже Рябов. Крамарь ушла на другой ряд к девчонкам. Они вшестером втиснулись за один стол и, хихикая, читали очередные письма.