Агей
Шрифт:
Несправедливость
Школьный день начался уроком истории. Историчку звали Вера Ивановна, но она была такая строгая, такая недоступная, что к ней никогда не обращались по имени-отчеству.
– Четверть катастрофически идет на убыль, а отметок мало. Сегодня поработаем на отметки.
Ответы историчка любила краткие, но оформленные по всем правилам школьного искусства.
– Крамарь, кто такие русы?
– Первые сведения о народе «рус», или «рос», относятся к VI веку нашей эры. Племя русь жило в Среднем Приднепровье.
– Огнев, из какого памятника
– «Повесть временных лет».
– Огнев, отвечай как следует.
– Цитата, давшая название седьмому параграфу, взята из «Повести временных лет».
– Что это за повесть… Федоров? Встал Вова.
– Это было выдающееся для средневековой Европы историческое произведение.
– Историческое произведение, – пропела Вера Ивановна, заглядывая в журнал. – Богатов!
Он увидел, как Света Чудик просияла ему глазами.
– Кто был первым русским летописцем?
– Я думаю, что так вопрос нельзя поставить.
– Не умничайте, Богатов. Отвечайте по существу.
– Первой дошедшей до нас летописью является «Повесть временных лет», но наверняка были и другие летописи. Как знать, может, чудо еще впереди. Может быть, сыщется и донесторовская летопись.
– Учитесь, Богатов, точно отвечать на вопросы. Я вас прошу назвать имя первого летописца.
Агей сдвинул брови.
– Первого не знаю. Монах Нестор факты для своей повести брал из других, более ранних летописных сводов.
– Достаточно, Богатов! – Историчка села и стала переносить оценки из тетради в журнал. – Итак, начало опроса дало нам следующие результаты: Крамарь – пять, Огнев – четыре, Федоров – пять, Богатов – три.
– Три?! – вскричала Света Чудик.
– Что вас так удивило?
– Несправедливость!
– Это нечто новое.
– Почему Федорову пять, а Богатову – три?
– Я уже тридцать лет изо дня в день ставлю оценки, деточка, и, смею думать, научилась распознавать отличный ответ от посредственного.
– Мы вчера готовились вместе. Богатов прочитал главу из истории Соловьева. Вот такой томище. Читал «Памятники», Чивилихина, византийцев.
– У нас не академия. – Вера Ивановна сначала нахмурилась, но потом раздумала и улыбнулась. – Не академия. У нас школа. Седьмой класс. Нам бы учебник осилить. Особенно такому классу, как «В». Годунов!
Годунов встал.
– Учили?
– Нет, – сказал Годунов.
– Вот так-то, Света Чудик. Единица, Годунов.
– А вам словно бы в радость?
– Кто сказал?
Встали и Курочка, и Рябов. Вера Ивановна показала им на дверь. Они вышли.
– Несправедливо! – снова вдруг крикнула Света Чудик и расплакалась.
Вера Ивановна побледнела: она не любила громких неприятностей.
Математика и литература
Вячеслав Николаевич тоже опрашивал. Поставил троечку Годунову, а Мишину четверку.
– Если бы не твои постоянные соревнования, мог бы иметь полновесные пять баллов, – говорил Мишину, а смотрел на Агея. – Богатов, идите к доске. Запишите. Вычислить, не решая квадратного уравнения
– корни
– Вячеслав Николаевич! – возмутилась Света Чудик, она хотела сказать, что этого не проходили, но учитель приложил палец к губам.
Агей, быстро пощелкивая мелом, расправлялся с заданием.
– Теорема Виета.
Ну а дальше делать нечего. Только цифры подставить.
– Так, – сказал Вячеслав Николаевич, глянув на доcку, c программой седьмого класса все ясно. Богатов, а решите к и вот это! Первая слева цифра шестизначного числа единица. Если сию цифру переставить на последнее место, то получится число в три раза больше первоначального. Найдите первоначальное число. Агей записал:
1abcde=142857
1abcdex=abcdel=428571
– С ответом сходится. Тогда еще одно, последнее задание. Вячеслав Николаевич взял у Богатова мел и записал:
– Это запись интеграла. Что такое интеграл? Объяснять долго, но данный интеграл численно равен площади фигуры, ограниченной функцией у=х2 на промежутке от нуля до двух.
Агей, не отрывая глаз от доски, забрал мел назад и, улыбаясь, написал ответ: «8».
– График начертить?
– А ты видишь этот график?
– Вижу. Одна фигура накладывается на другую. Получается прямоугольник.
– Верно. А главное – быстро и красиво! У математики своя красота. Жаль, что не всем дано это видеть. Спасибо, Богатов, садитесь.
Агей сел, а Вячеслав Николаевич стоял перед доской, как перед картиной.
– А какая отметка? – спросила Света Чудик.
– Отметка? – Вячеслав Николаевич не понял. – Ах, отметка!.. В отметке ли дело?
– В отметке! – Света встала, глаза у нее сверкали гневом. – Богатову трояк по истории влепили. Ни за что!
– Садись, Света! – улыбнулся Вячеслав Николаевич. – Я Богатову отметку не зажилю, будь спокойна. Только уже не в отметках дело. – Показал на доску. – Это очень серьезно. Чтобы так видеть математику, так ее чувствовать – мало знать. Это, братцы мои, талант!
Валентина Валентиновна положила на стол журнал, тетради, сумочку, прошла к окну и несколько минут стояла в задумчивости. Класс ждал.