Агенты Синлара
Шрифт:
Это уже слишком! Она еще считает его бездельником!
— Я нигде не шлялся. И ни с кем не путался.
— Неужели? — она ловила его на крючок, будь он в более уравновешенном состоянии, сразу понял бы это. Но не сейчас.
— Я, между прочим, собирал информацию…
— Не уверена, что на Рентии можно было найти что-то новое про Гшамм.
— А я уверен. И нашел.
— И что же это?
Она смотрела так душевно, так проникновенно и, главное, перестала реветь. В конце концов, пусть знает, что тут такого? И техномаг выложил ей все свои находки на блюдечке с голубой каемочкой.
Только лежа у себя в каюте, после авральной уборки жилого отсека, произведенной в
Звонок Нат застал меня в палеомузее, где я пыталась восстановить облик птицеформ, вымерших более четырех миллиардов лет назад на далекой планете. Это было утомительным занятием, и я была рада отвлечься:
— Ну как у тебя дела с Лерни? — сразу поинтересовалась я. Помнится, в моем случае, мне захотелось пристукнуть его через пять минут после личного знакомства,
— Чудесно. Он такой забавный, просто прелесть, — Светлые глаза Нат были совершенно искренними.
— Да? Ты уверена?
— Конечно, — она поведала про свою комбинацию, и я только восхитилась про себя. Да, тщательная работа, ничего не скажешь. Надо же, специально выяснить из его досье насчет особенностей психотипа: все цвета, формы и оттенки, которые вызывают у него наибольшее раздражение, но, вместе с тем, понижают его концентрацию. Я почувствовала себя отомщенной за собственные унижения. Наконец-то мистер Смод получил то, что заслуживает, хладнокровного и безжалостного манипулятора, который заставит его плясать под свою дудку. Он еще прочувствует все розы этого рая.
— Видишь ли, дорогая, практически все женоненавистники либо импотенты, либо скрытые подкаблучники, которые боятся попасть туда, куда определила сама природа, Это не более чем защитная реакция. Лерни — не импотент и натурал, что очевидно. И он не самый трудный случай, скорее наоборот.
— Он не сможет нас подслушать?
— Нет, я позаботилась об этом. Он, конечно, технический гений, но есть такие простые, удобные приборчики-глушители…
— Знаю, знаю. Потом, он слишком самолюбив, чтобы подслушивать. А как у тебя с заданием?
— Тяжело, — вздохнула Нат. — Лерни ищет слабые места в их вооружении и системах связи, но не можем же мы в самом деле просто напасть на тысячи боевых кораблей в одиночку? А я думаю о другом. Один мой друг на Рентии дал мне полную текущую сводку их социальной структуры. Мне интересно, что можно сделать с Шенгуфом и его верхушкой.
— Друг на Рентии? Но ты никогда…
— Не было случая. А тут такой повод вспомнить старое знакомство.
— Ну и кто же он?
— Ерунда. Местный министр иностранных дел,
— О! Ты не мелочишься. А Лерни в курсе?
— Зачем? Он думает, что я все время просидела на «Глории», чтобы испортить ему возвращение, он же не знает, как я умею быстро работать, если
— Межзвездный флот.
— Нет, это пустяки. Он так устроился, что каждый из его слуг боится за его жизнь больше, чем за собственную, Готов на все, чтобы любимейший повелитель просуществовал подольше. Учитывая его деяния в прошлом и настоящем, устранить его не составило бы труда, причем руками его же приближенных. Но стандартные схемы, боюсь, не сработают.
— Мало времени?
— Нет, просто сложная ситуация. Шенгуф гораздо более трудный случай, чем мистер Смод. И у меня к тебе есть еще просьба, если можно.
— Конечно, Нат.
— Нужно проверить, на каких еще планетах и в каком временном порядке встречаются языки и фонемы, родственные тем, что встречаются на Деу.
— Ищешь давние связи?
— Ищу. С этим миром тоже не все понятно. Ты же знаешь, там есть скрытая спутниковая защита.
— Что?
— Я тоже не знала, это меня просветил мой министр. Так вот, никто не знает когда, зачем и почему эта защита была построена, а главное — кем.
— Ну вот это Лерни точно должен знать. Он бы успокоился насчет вторжения.
— Наоборот. Если СИНЛАР нас послал остановить нашествие с Гшамм, то либо эта защита недостаточна, либо во всем этом деле есть еще какой-то фокус.
— Да, дело непростое.
Глаза Нат были необычно серьезными и задумчивыми:
— Очень непростое, Кен.
Лерни просыпался с тяжелой головой, ночью его преследовали кошмары. Слишком долго вчера он просматривал стереозаписи атакующих крейсеров Гшамм, а потом еще и эта дурацкая история по возвращении на борт. Как всегда, во сне плохие предчувствия только усиливались. В его видениях гигантские, тяжелые боевые корабли разносили бортовыми залпами в космическую пыль его хрупкую, почему-то лишившуюся защитного поля и ходовой тяги «Глорию». А равнодушное небо, усеянное бесчисленными звездами, застилала кроваво-красная пелена. На этом зловещем фоне возник уродливый, насекомоподобный монстр с головой его напарницы. Нат! Т-4 очнулся в холодном поту и вскочил. Неужели она натворила еще что-нибудь, пока он спал?! Он добежал до центрального пульта, не побывав в душе, в одних трусах (благо на «Глории» всегда тепло), быстро проверил бортовую хронику и успокоился. Если верить датчикам, дама поднялась часа два назад, приняла ванну, покушала и с тех пор безвылазно сидит в просмотровом зальчике жилой части корабля. Небось крутит мелодрамы, решил техномаг и совершенно переключился. Чем бы душечка ни тешилась, лишь бы не путалась под ногами. Он наспех привел себя в порядок, позавтракал и прилип к экранам… через пять бортовых часов он наконец признал, что надо дать глазам и мозгу отдохнуть от бесконечного мелькания технических схем и характеристик. Сделав дежурную гимнастику, Смод таки решил заглянуть к напарнице. Как ни странно, она все еще находилась там же.
— Привет! — весело гаркнул он с порога и осекся.
То, что происходило на экране, выглядело омерзительно. С кого-то живьем сдирали кожу, звук был явно приглушен и цвет тоже, но изображение чудовищно четкое. Это был зал, переполненный публикой, в явно имперском стиле, наблюдавшей за казнью с нескрываемой радостью… Гшамм, понял он. Прямая трансляция? Нет, скорее запись, но недавняя. Кругом, на диване, полу, столике, были стопками разложены информационные кубики. «Религия и культура Гшамм», «Экономика империи периода Шенгуфа», «Генеалогия древних семей Гшамм» и тому подобное… Да, это надолго.