Агенты Синлара
Шрифт:
Мне пришлось поломать голову, прежде чем я поняла его реплику. Речь была об оставшейся части заряда энергоформ.
Повелитель Шенгуф проспал восход солнца — впервые в жизни. Его деревенское детство приучило вставать с рассветом, и так было всегда, до сего дня. Он проснулся, как от толчка, рывком поднялся с постели, и у него закружилась голова. Солнце пробралось в его покои, протянув сияющие воздушные струны от цветных стекол витражей до помпезной росписи стен, разложив на полу калейдоскоп цветных пятен. Император ощущал легкую тошноту, словно ехал в скоростном лифте. Обычно ему не снилось ничего, правда иногда у него случались видения, но они никак не были связаны со временем суток и могли приключиться когда угодно. На этот раз он отчетливо помнил свой сон. В темноте, глубокой, как космос, его осветило неестественным голубым светом. И он увидел четырех монстров, похожих на людей, только с одним глазом на нелепых шишках вместо голов. Чудовища были серо-серебристого цвета, у них были клешни там, где должны быть ладони, а движения
Логически трудно объяснить, почему личинки со Склерота вызывают у меня большее омерзение и инстинктивную боязнь, нежели взрослая особь. Ведь на самом деле это бледные, лишенные пигмента существа, размерами от апельсина до диванного матраса, едва шевелящие слабыми, хитиновыми челюстями и усиками, абсолютно безопасно для человека, особенно в сравнении с настоящим имаго.
Но как только наши андроиды вышли из-за поворота тоннеля и уперлись в первую прозрачную колонну с двумя личинками в ней, я вздрогнула по-настоящему. У меня не сразу выровнялся пульс, даже несмотря на то, что Лерни тут же зафиксировал:
— Дохлятина. И очень старая. Любопытный материальчик. Что это такое? его робот оторвал кусок от прозрачной капсулы и расплющил о собственный живот. Там расположен аналитический блок, и Т-4 скоро получил интересующий его ответ:
— Силикатный термостатик. Весьма оригинальный и прочный. Возраст около полутора миллиардов гшаммских лет.
Я, преодолев брезгливость, рассматривала детали сухой пожелтевшей мумии, а Нат снова принялась за надписи. Они окантовывали карниз над колонной.
— Никогда не слышал о подобных выводковых камерах на Склероте, признался Стивен, явно обращаясь ко мне.
— А это и не может быть муравьиными яслями. Хотя бы потому, что их туда опускали уже мертвыми — видите, как сложены зачатки лапок? Это были бездыханные тела, которые хотели сохранить как можно дольше.
— Можно определить касту?
Я заколебалась:
— На такой ранней стадии развития… Хотя, впрочем, вот по этим двум признакам, челюстям и форме когтей, скорее всего — воинская, причем элитная. Это очень крупные зародыши. В аналогии с Гшамм это были бы «гвардейцы».
— Неплохо. Дальше идем?
Наши роботы снова двинулись по подземным коридорам. И вскоре прозрачные колонны с трупами стали попадаться все чаще и чаще, в конце концов мы оказались как бы в гигантской овальной «трубе», все стены которой сверху донизу устилали ячейки склеротических выводковых камер. Сейчас они были пусты и только кое-где усыпаны давно истлевшим прахом. А вот в стенах между ними, навеки запечатанные в прозрачные гробницы, покоились мертвые личинки. И все свободные поверхности усеивали знаки. ЭМ-СИ аж вздохнула от обилия материала. Я тоже. Даже при самом беглом взгляде тут находились останки не менее двух десятков разных типов насекомых. Причем некоторые из них были очень своеобразными, отличными от знакомого мне набора инсектоидных форм. Самое занятное было то, что мы еще не дошли до интересующего нас помещения, оно было расположено впереди через несколько поворотов.
— У меня предложение, — отреагировал Стивен на нашу растерянность. Поспать несколько часов, пока роботы в автоматическом режиме будут работать с новой информацией. Ты как? — он не сомневался в поддержке со стороны меня и Нат, а потому спрашивал только у Лерни.
Техномаг зевнул:
— Смысл в этом есть. Разумнее влезать в пекло на свежую голову. Я поставлю все защитные экраны и сигнализацию на автомат. Если что — нас тут же разбудит.
Вот уж система оповещения меня не волновала. Все равно лучше, чем «Странник», опасную ситуацию никто не определит и не предупредит.
Но вслух я ничего говорить не стала. Я и Нат задали профамму андроидам, наши коллеги тоже позаботились о своих. Потом Смод быстро перевел наши пульты на общий контроль, и мы с облегчением расстались с «наушниками».
— Через три часа сорок минут подъем, — предупредил Лерни.
Это было негусто, но СИНЛАРская школа позволяет отсыпаться и за меньшее время. На то мы и маги.
В принципе, сдержанный рационализм на «Глории» мне нравится. Жилые каюты просты и удобны, никаких излишеств, но все под рукой. Я с удовольствием ополоснулась в душе и забралась под стерильно чистый бледно-голубой пододеяльник. Каков бы ни был предшествующий день, я умею переходить в ночное сознание за полминуты. Но дальше мой мозг сам решает, как ему отдыхать. Дело в том, что я могу видеть по нескольку снов разного содержания одновременно. Наверное, это результат моей сириусианской жизни. У тамошних аборигенов в нервной системе много параллельных участков, и если один ганглий спит, то другой — бодрствует, так что они никогда не отключаются совершенно, в отличие от людей. Мое пассивное состояние тоже не совсем обычно. Конечно, как и большинство землян, в процессе сна я отделяюсь от физического тела и зависаю над ним в тонком субстрате, но при этом продолжаю его созерцать, что нормальные мои сограждане не умеют или не помнят по пробуждении. Кроме этого, мои мысли бродят в нескольких местах, в воспоминаниях или предположениях, порождая объемные и красочные картинки, наподобие стереокино, И еще, параллельно, возникают и стихийные сюжеты, как, например, сейчас. Никогда прежде я не
— Почему же так долго? Я ждал вас миллиарды лет. Здесь так холодно. Он зябко ежится, потом перекрещивает руки на груди и растирает себе локти и плечи… И на этом мое видение прекращается. Потому что прямо над ухом, возле подушки, начинает надсадно пищать сигнал от мистера Смода…
Нет, ничего не случилось. Просто время, отведенное на сон, закончилось. Сделав вдох и выдох, я вскакиваю и быстро одеваюсь. Мой организм явно отдохнул, но то, что мне приснилось, меня беспокоит. Когда мы снова собираемся в рубке, я невольно разглядываю Стивена, но он выглядит обыкновенно. Кстати, оказывается, что на Гшамм уже новый день и предгорья залиты ослепительным солнечным светом. Боковые прозрачные стены нашего помещения пропускают его внутрь, и пластик приборных панелей отсвечивает россыпью бликов. Лерни опускает фильтры, иначе нам будет трудно работать с экранами. Структурный маг очень чуток к ближнему, он поворачивается и улыбается мне:
— Что-нибудь не так?
Я смутилась. Потом решила, что лучше рассказать о моем сновидении, которое озадачило и его.
— Да, Кении, хорошо, что ты мне об этом сказала. Могу объяснить только первую часть, с машиной… А об остальном нужно подумать. Попозже обсудим, ладно? Когда выведем андроидов из подземелья.
Совершенно согласна, надо же закончить подземное странствие, а уж потом строить гипотезы.
Кажется, всегда, стоит мне чего-либо активно не желать, оно непременно, так или иначе, но произойдет. Совсем по древней китайской мудрости: плохо не тогда, когда не происходит того, что ты хочешь, а когда случается все, что ты совершенно не хочешь. Я как раз вспомнила эту пословицу, едва наши роботы добрались до гигантского зала, куда мы их направляли. Первое, что мы там увидели, когда включили на полную мощность фонари, это чудовищная, запечатанная в термопластик мертвая туша Главной Формы Склерота или совершенно аналогичная ей. Пару минут мы рассматривали находку в потрясенном молчании. Несмотря на то, что никто не сомневался в неживом ее состоянии, самый вид ужасного трупа вызывал цепенящую волну страха и омерзения, которую каждый подавил личным усилием. Все равно я никак не могла преодолеть навязчивое чувство, что длинный ряд отблескивающих глаз на черно-фиолетовом хитине следит за малейшим моим движением. Я даже забыла, что вблизи Главной Формы находится не мое, человеческое, тело, а всего лишь управляемый мной андроид. Рассудком я понимала, что этот блеск суть не более, чем отсвет пигмента в сетчатке мириадов простых глаз, давно покинутых жизнью, но мне все равно было не по себе.
«Точь в точь как в Ширтахо», — вдруг подумала я.
Рядом раздался голос, и я вышла из ступора.
— Ага, — вслух заметил Стивен, — Вот вам и последние двадцать процентов. — Довольный собой, он откинулся назад и потянулся.
— Вон в той сетке над монстром. — деловито уточнил Т-4.
Нет, все-таки в его непрошибаемой логике есть свои преимущества. По крайней мере, он не поддается мрачности момента. Я настроилась на аналогичный лад и поняла, о чем они толкуют. В купол огромной капсулы была встроена металлическая паутина, длинные концы нитей которой выходили наружу и упирались в высокий свод поголка. Там они были прикреплены к нашлепкам, очень смахивающим на те, что мы уже видели. Именно в этом месте Стивен и обнаружил недостающую часть энергии, принесенной из равнинных подземелий. Вблизи кружков виднелись темные участки на камне… Ну-ка, ну-ка… Я заставила своего робота добраться до стены зала, а затем до верха и полностью подтвердила свою версию. Пока я этим занималась, мои коллеги осматривали прочие детали обстановки. Пол вокруг постамента для тела Главной Формы был весь покрыт толстым слоем порошка или пепла. В воздухе также висела мутная пелена, очень похожая на тот дым, что мы видели в бассейне, в Ширтахо, отчего контуры предметов казались размытыми. Кроме этого, здесь было полным-полно точно также упакованных в пластик насекомых, причем часть их по форме и размерам совпадала с теми, что мы видели на кладбище личинок. Они были частью утоплены в труху, сходную с той, что встречалась в коридорах по пуги. Надписей же тут было немного, и Нат быстро справилась со своим делом. Стивен и Лерни строили предположения о смысле и характере работы всей конструкции вообще, когда я их отвлекла: